В каждую птичку я вшила нить от порванного зачарованного ковра, чтобы наделить их способностью летать. Они подрагивали, пока я работала, оживленные магией в моей крови.
«
Я так сильно закусила губу, что она начала кровоточить.
– Все нормально? – обеспокоенно спросил Эдан.
– Если бы я могла спасти Аланди, сдавшись… – я осеклась и посмотрела на свои руки; на то, что когда-то было моими руками – … полностью превратившись в демона, разве это того не стоит? Никому бы не пришлось сражаться. Я могла бы спасти бесчисленное количество мужчин и женщин.
– Если сдашься, Майя, то перестанешь быть собой. – Он забрал иглу из моих дрожащих пальцев. – Потерпи еще немного. Ради Аланди. Ради меня.
– Я боюсь, что это сведет меня с ума, – призналась я. – Во мне столько злости… Я не могу ее контролировать.
Я зажмурилась, мечтая избавиться от всех ужасных воспоминаний о том, что я натворила с тех пор, как Бандур меня проклял. Они были гораздо более четкими, чем воспоминания о моей прошлой жизни.
– Что, если я снова тебя забуду? – прошептала я. – Что, если я…
– Нападешь на меня? – Эдан напряженно вздохнул. – Это возможно. Чародеи и демоны – враги от природы.
Увидев мою испуганную реакцию, он ласково меня поцеловал.
– Если забудешь меня, я найду способ заставить тебя вспомнить. А если нападешь… – Он прижал мою руку к своей груди. – Я буду держать тебя, пока ты не остановишься.
Эдан меня не убедил, но он еще не закончил.
– Я верю в то, что сказал мастеру Цыжину о твоем добром сердце, – его пальцы смахнули мои волосы с глаз. – Каждый день ты меняешься. Ты все больше похожа на демона, и я знаю, что голос внутри тебя крепнет. Но твое сердце принадлежит тебе, Майя. Это не изменится, пока ты будешь держаться за него всеми силами.
– Надеюсь, ты прав.
– Я это знаю. – Его взгляд упал на растущую стопку тканевых птичек. – Ты бы поверила, если бы я сказал, что знал ее? Киятанскую принцессу, которая сложила тысячу журавлей?
– Ты не настолько древний!
Эдан состроил гримасу.
– Эта история не настолько древняя. Я встречал Сиори лишь единожды, и то мельком, но она была похожа на тебя. Даже когда на нее свалилось ужасное проклятие, она осталась сильной. Ее бумажные птички принесли ей надежду.
Эдан переместил мою руку к своему сердцу.
– Ты не одинока, Майя. Никогда.
Его пульс равномерно бился под моей ладонью. Я кивнула и собрала первую партию тканевых птичек в тунику.
Красные нити, вшитые в крылья, мерцали в лунном свете. Опираясь на Эдана, я забралась на подоконник и посмотрела на бесконечный пейзаж из леса и океана под Зимним дворцом. Затем напоследок обернулась к Эдану.
– На удачу, – сказал он и поцеловал меня, щекоча мне нос своим дыханием.
Я взмыла в небо, поток воздуха поднимал меня все выше и выше. Оказавшись среди облаков, я долго парила в них, словно плыла по воде.
– Я не одинока. Еще не все потеряно.
Прижав птичек ближе к себе, я выдавила слабую улыбку. Это едва ли утешение, но без смеха солнца мое тело не чувствовало холода ночи, а без слез луны мое сердце не ведало страха. Даже перед неизбежным будущим, в котором моя смерть станет платой за спасение Аланди.
Я подняла амулет и прижала губы к стеклянной трещине, выпуская крошечную каплю крови звезд, – достаточно, чтобы окутать своих птичек ее светом.
И, купаясь в сиянии серповидной луны, я распростерла руки и выпустила птичек на поиски любого, кто согласится сражаться за судьбу Аланди.
Среди развалин храма Зимнего дворца императора Ханюцзиня отправили на небеса. На церемонии не присутствовали ни священники, ни монахи – только солдаты леди Сарнай и несколько министров, которые пережили атаку шаньсэня. Они построили скромный погребальный костер из красных кирпичей и, возложив на него императора, опустились перед ним на колени.
Эдан не пришел на похороны. Когда я спросила, почему, он ответил: «Это один из самых древних традиционных обрядов Аланди, предназначенный для того, чтобы почтить Ханюцзиня и пожелать ему безопасного вознесения к богам. Магия и религия всегда шли врозь. Мое присутствие было бы оскорблением для него и твоего народа».
Я поклонилась вместе с папой и Кетоном, выражая свое уважение, и задержалась на пару минут, наблюдая, как ветер уносит прах императора с костра. Мои пальцы были покрыты мозолями от целой ночи за шитьем.
