— Будешь моей, и я тебя не обижу… — тянет лапы ко мне муж начальницы.— Шлюха! Мало того, что лезешь в штаны к чужим мужьям, так еще и порочишь их! Ты уволена! — орет пылающая «праведным» гневом Анна, мать ее, Михайловна — жена любвеобильного и моя директриса.Я остаюсь без работы, рекомендаций и с ипотекой, а навстречу мне из тьмы ночного города выплывает сгорбленная старушенция с подозрительным контрактом. Я пытаюсь отмахнуться, но предложение из разряда навязчивого оказания услуг.Все летит в трубу, на меня нападают какие-то уголовники, и я соглашаюсь на работу в другом мире, толком не понимая, что за бред творится и что произойдет дальше. Что? Где я должна поработать? В другом мире?! На императора? Не успеваю спросить кем, и проваливаюсь в небытие…
— Будешь моей, и я тебя не обижу… — лениво, щурясь, как кот, выдал муж начальницы и потянулся пальцами к моему лицу.
Я шарахнулась назад, сильно врезалась спиной в полку позади.
— Я итак ничем не обижена, — сорвалось с губ, а дальше я попыталась обогнуть навязчивого любовничка и ускользнуть в спасительную дверь, ведущую из подсобки в торговый зал.
— Чего ты хочешь? — схватил мужчина меня за запястье. — Драгоценности? Новый Айфон?
Я оглянулась и окинула его взглядом. Лет сорок пять, греческий нос и слегка обрюзгшее лицо и тело. Раздутое самомнение, которое сейчас отчетливо читалось в его высокомерном взгляде. Как же! Он облагодетельствовал меня своим шикарным предложением, а я пытаюсь сбежать. Такие отказов не понимают, а получив, затаивают зло.
— Ничего не хочу. Спокойно работать хочу, без всяких амурных приключений, — я вырвала руку и выскочила из полутемного помещения подсобки на яркий свет торгового зала.
Лавируя между полками с одеждой, постаралась скрыться от ухажера. Я не соврала ему. Я администратор в большом магазине одежды и все, чего я хочу — спокойно работать. К тому же я никогда не рассматривала отношения с женатыми мужчинами. Не потому, что такая правильная и хорошая, а потому что: зачем мне мужик, который уже предал одну женщину? Вероятность того, что он также поступит со мной, зашкаливает. Да и не по-людски это как-то. Всегда придерживалась правила: хочешь начать новые отношения — закончи старые. Кто-то обзывает меня идеалисткой и говорит, что пора повзрослеть, но я предпочту оставаться наивной и опираться на ту добрую мораль, что есть в моей душе. Только с ней я советуюсь, когда принимаю решения.
Я очень надеялась, что никто из продавцов не заметил, как муж директрисы Анны Павловны утащил меня в подсобку, но что-то подсказывало, что все так просто не закончится. Ой, что-то будет — вопила внутренняя чуйка, а я пыталась ее заткнуть, не было бы беды. Работа эта мне нужна. Мне двадцать семь, я живу одна, и только год как взяла квартиру в ипотеку. Без этой зарплаты кредит не потяну. Мне не нужна помощь чужих мужей. Только бы не мешали. Если пойдут слухи. Если дойдут до начальницы… Даже думать об этом не хочу.
Буря полыхнула к вечеру. Девочки разошлись по домам. Я, как всегда, уходила последняя. Анна Павловна застала меня в дверях. Влетела в магазин, как фурия, одарила разъяренным взглядом и приказала:
— Задержись! Есть разговор!
Сердце рухнуло куда-то в подпол. Я понуро поплелась за начальницей в ее кабинет. На ковер. По пути я задавалась вопросом: почему чувствую себя виноватой? Я же ничего плохого не сделала.
— Знаешь, Алиса, я думала ты хорошая девочка, — начала разговор директриса, бросив дорогое пальто на диван в кабинете. — Я столько для тебя сделала, возвысила, плачу хорошую зарплату…
Часть ее монолога, признаюсь, прошла мимо ушей. Я девушка гордая, и всерьез слушать этот поток мне тяжело. Все, что она якобы для меня сделала, я отработала сполна. Это трудовые отношения, а не благотворительные. Однако кто-то возомнил себя тут благодетельницей…
— Что я сделала не так, Анна Павловна? — спросила, усилием воли сбрасывая с плеч несуществующую вину. Та девица, что замутит с ее мужем, не будет считать себя виноватой.
— Ты за дуру меня принимаешь, Алиса? Ты пристаешь к моему мужу! — начальница повысила голос, превращаясь в обычную истеричную женщину.
Я вздохнула:
— Это не правда…
— У меня везде камеры! — срываясь на ультразвук, завопила начальница, перебив. — И в подсобке тоже!
— Тогда вы должны были видеть, что не я приставала к вашему мужу, а он делал мне непристойные предложения, от которых я отка…
— Закрой свой рот, бесстыжая! Да как у тебя язык поворачивается?! Шлюха! Мало того, что лезешь в штаны к чужим мужьям, так еще и порочишь их!
Дальнейший поток оскорблений я выслушивала с полуоткрытым ртом, искренне офигевая от происходящего. Ну и семейка! Воистину, чем меньше людей знаешь, тем больше они тебе нравятся. И не дай бог копнуть поглубже…
— Ты уволена! — прогремела пылающая «праведным» гневом Анна, мать ее, Михайловна. — Две недели отрабатываешь, и пошла прочь.
— На каком основании? — вяло попыталась возражать я, понимая, что в любом случае эта работа для меня потеряна.
— Несоответствие занимаемой должности, — отрезала директриса и усмехнулась. — Но я пойду тебе навстречу в последний раз и подпишу заявление по собственному желанию.
Спустя пять минут я брела по темному городу, освещенному бесконечными неоновыми вывесками и фонарями. Осень. Темнеет рано. Холодный ветер налетал порывами и забирался за полы куртки. Хорошо, немного охлаждал мою кипевшую эмоциями душу. Вот она, вселенская справедливость во всей красе. Точнее, ее отсутствие. Как же тоскливо… Что делать теперь с ипотекой? Как ее тянуть? Найти работу дело нелегкое. Высокооплачиваемую — тем более. Рекомендаций мне никто не даст после такого, а на зарплату простого продавца с ипотекой я не выживу.