Единственные, кого было жаль это обвиняемые. Даже то, что тебе придется умереть во искупление ошибок соотечественников, не отменит факта того, что тебе придется умереть.
Репортеров внизу проскочили быстро — охрана вновь взяла меня в кольцо, да и сами репортеры были хоть и навязчивыми, но поддержки не имели — толпа шумела, но не давила, как когда мы приехали.
Есть, салон «Омеги» сеньоры Тьерри. Охрана осталась снаружи, сама же машина быстро тронулась, едва я впрыгнул внутрь.
— Сеньора полковник, задание выполнено, — шутливо откозырял я, давя в себе новый приступ злости и ярости. — Всё, что было можно сделать — было сделано, большее от меня не зависит!
Несмотря на общий пасмурный вид, моя начальница улыбнулась.
— Ты молодец, Хуан. Сделал даже больше, чем мы думали.
Я вновь шутливо поднял руку в салютующем жесте.
— Во имя Альянса!
Затем бессильно откинулся на спинку кресла.
— Мишель, у тебя есть в машине чего-нибудь выпить? Знаю, проходил, не поможет, но хоть немножечко, пока не доехали до базы?
Вопреки ожиданиям, не говоря ни слова, любовница и начальница потянулась к вмонтированному рядом с правым люком бару и вытащила прозрачную бутылку-фляжку с нечто коричневым и обжигающим даже на вид.
— Держи. Пока никто не видит. — Подмигнула. — Но завтра на разводе чтоб был как стеклышко!
— Есть, сеньора полковник, — хмыкнул я, откручивая пробку. — Буду!..
Есть открыл. И залпом, не читая этикетки и не нюхая, опрокинул бутылку в рот.
Смоленск изначально строился как цитадель. Не столько город, сколько крепость с обилием военных баз и соответствующей инфраструктурой. Ибо то, что разместили в его недрах глубоко под землёй колонизовавшие планету люди Метрополии, и что после досталось родному правительству независимой республики, не могло быть размещено более нигде. Производства настолько стратегические, что размещать их можно только на безжизненной планете и только «под сотым метром», с невероятной степенью секретности и соответствующим уровнем охраны. Впрочем, «сотый метр» — словесный оборот венерианских амигос, въевшийся за годы жизни на второй планете от Солнца. На самом деле производства начинались гораздо раньше, но уходили вглубь гораздо дальше, на многие-многие сотни метров, если не километры.
Что конкретно там производили и производят ли до сих пор, Максим не знал. Что-то жуткое атомное? Естественно, что еще может прийти на ум первым? Но что жуткого может быть в хранилище, для которого бомбы мегатонного класса словно детские хлопушки? Словно самопальные серные взрывпакеты, какие они массово лепили в школе, эффект от их применения тот же?
Антиматерия? Кто-то упорно твердил именно об этом гипотетическом чудо-оружии, что его там разрабатывают и лабораторно испытывают. Это больше похоже на правду, хоть и звучит фантастично — до сего дня считается, что всё человечество наработало лишь несколько сот грамм антиматерии. Для бомбы сугубо недостаточно.
Некоторые же утверждали, что там разрабатываются приборы связи и сканирования на основе нейтрино, для которого недостаточна глубина даже этих подземелий. А кто-то, заговорщицки подмигивая, шептал о таинственных тахионах, летающих в пространстве быстрее времени, то есть выше скорости света.
Версий много. Но что именно скрывалось и скрывается под Смоленском, простой тринадцатилетний пацаненок из глубинки, коей Смоленск и был, несмотря на важность, не знал и знать не мог. Знал он лишь, что то, что находилось там, в целости и сохранности досталось победителям, мятежникам и амигос, несмотря на кинетическую атаку из космоса и помножение на «ноль» наземной инфраструктуры города-крепости.
Они жили в Десногорске — еще более стратегически важном форпосте смоленского укрепрайона. Важного тем, что под городом располагалась ТЯЭС, термоядерная энергостанция, самая крупная в Солнечной системе, питавшая всё это засекреченное безобразие под Смоленском, а заодно сам город, все «легальные», несекретные производства губернии и нескольких соседних провинций. Их городок обслуживал станцию и был вынесен от Смоленска в сторону на несколько десятков километров, и увидеть его можно было как с орбиты, так и с любой точки внутренней части солсистемы, повёрнутой нужной стороной. Он являлся центром огромной паутины инфракрасников, ферм системы охлаждения, тянущейся на километры вокруг, обогревающих холодную планету круглые сутки в любое время года.
