…Гермозатвор за спиной встал на место, впереди были коридоры дороги к столовой. Мысленно включив автопилот, я вызвал из памяти текст последней строчки полученного позавчера письма, благоразумно не озвученныйв ванной Маркизе.
Мне и самому не верилось. Но факты твердили, что всё совсем не так однозначно, как я считал каких-то полгода назад. Когда же эта долбанная следующая фаза???…
Научиться играть на гитаре я хотел давно. Да что там давно, всегда! Что бы я был за мальчишкой, если б не хотел этого?
Однако, мечтам сбыться было не суждено. Не то, чтобы какой-то злой рок, лютая необходимость, как в случае с танцами, нет. Просто так совпало, звезды не сложились. Да и должного количества времени в наличии не было. Как раз из-за танцев, бассейна, и, само собой, единоборств — не могу же я разорваться, в конце концов? Теперь, пользуясь моментом, я восполнял пробелы и получал ни с чем не сравнимое удовольствие.
Времени для этого оказалось много, в нормальное русло жизнь корпуса вошла не сразу. Да и войдя, никаких особых сложностей не представляла. Мой организм настолько привык к нагрузкам, что спокойно, даже с эдакой ленцой переносил их, слава модифицированным способностям! Оные же способности помогали и в теоретических занятиях. Да, память мне искусственно развивали, теперь она представляла собой кристалл для записи, «жесткий диск», в который может поместиться непонятно что непонятно в каком количестве. Но изначальная база делала этот объем просто невероятным. Письмо Хуана Карлоса, например, поместилось в памяти фотографически, после всего лишь беглого прочтения, без особых усилий и напряжений. Потому и на теоретические занятия я тратил гораздо меньше времени, чем требовалось даже с учетом моей усиленной программы.
Таким образом, уставший, но особо не перегруженный, я всё свободное время начал отдавать новому развлечению, «улетая» в иной, необъяснимый мир, даже забыв о том, что лишен всех и всяческих «благ». «Блага» переставали существовать, к неудовольствию сеньорин офицеров, что лишало мотивации их наказание. Наоборот, я был готов расцеловать ту же Мишель (королева вряд ли позволила бы такую фамильярность) за предоставленные возможности — в любом ином случае мое погружение в музыку не было бы столь полным и всепоглощающим.
Самоучители игры на гитаре в базе данных корпуса нашлись. Причем, один из них был ровесник первой королевы — висел на серваке со дня основания этого заведения. Плюс, одна из девчонок Белоснежки любила гитару, и худо-бедно, но достаточно красиво играла — училась этому в личное время за воротами. Она объясняла мне азы, после чего я тренировался с самоучителями, юзая их интерфейс на полную катушку.
Так прошла примерно неделя с момента запрета на выход в город. «Примерно» потому, что я перестал следить за временем, дни слились в одну большую полосу, разделенную на промежутки личного времени, сна, занятий и приемов пищи.
Марина не звонила. Звонила мама, интересовалась, куда пропал, но её я успокоил, сказал, что всё в порядке, правила распорядка изменились, и вопрос был снят. В конце концов, я не «зелень» даже, так, «малышня», а «малышня» на базе сидит безвылазно и не вякает.
Нашу Красавицу так же не видел, хотя встреч искал. Она в корпусе появлялась несколько раз, но ненадолго, перехватить её не удавалось. Само собой, никого из людей её ранга, способного пролить свет на проблему её младшего высочества, не видел так же, хотя набрался наглости и написал короткое сообщение Сирене Морган (ее адрес у меня остался со времен противостояния). Которое сеньора полковник, естественно, проигнорировала.
