Короче, я был в трансе. Делать, что от меня требовали, не хотелось — обвиняемые парни не заслужили казни. Но делать было нужно. Да, «паровозы», но «паровозами» их сделаю
— Стоп! — остановил я просмотр. Искин со славным именем Жером послушно остановил запись.
— Сеньор, не желаете ли поужинать? — раздался из под потолка его мягкий тенор.
— Ужинать? — не понял я.
— Вы сидите здесь более четырех часов. Время ужина. Я обязан напоминать об этом хозяевам, если они забывают.
— Прости, Жером, неохота. — Я как представил себе скучную одинокую кухню, где ничего не знаю, и, несмотря на голод…
— Донья Матильда просит передать, что сегодня будет камидос-корьентес и кокосовый пирог с овощами, — продолжил совращать искин.
— Донья Матильда?
— Распорядительница, — пояснил Жером.
Ясно, прислуга. Уже пришла и вовсю работает. Хотя, они и не обязаны сообщать мне о приходе, да вообще ни о чем не обязаны докладывать. Что ж, а жизнь не так плоха!
— Домашние работники уведомлены о вас, сеньор, — продолжил домовой, — как и о том, что беспокоить вас строжайше запрещёно. Потому донья Матильда передала сообщение, когда ей накрывать на стол, через меня.
Я прислушался к урчанию в животе и понял, что, в принципе, накрывать можно уже давным-давно.
— Пускай накрывает, — милостиво разрешил я. — Как будет готово — выйду.
— Слушаюсь, сеньор! — подвел итог беседе домовой.
Заседание окончилось ничем, да и не могло окончиться иначе. Весь процесс — показуха, что там может произойти интересного? Сейчас идет выяснение подробностей произошедшего, нюансы, детали: кто где был и почему. Концерт начнется завтра, когда буду выступать я — вот тогда будет оживление, причем независимо от того, что буду говорить.
Обратно ехали молча. Я переваривал свалившуюся информацию, раскладывал по полочкам, стараясь отогнать мысль о том, что предстоит. Понимал, что не имею права не поступить «правильно»; ребята не заслужили смерть, но иначе не выйдет. Сейчас погибло сто пятьдесят человек, не считая раненых и покалеченных, сколько погибнет завтра? А ведь джинн выпущен, больше Венера не станет терпеть марсиан, как терпела раньше. Все эти ультрас, подонки и отморозки с большим удовольствием будут добавлять статистику, дай им марсиане только повод. А те дадут, ибо не считают себя виновными, скорее наоборот, и будут всячески искать новых драк. Ребята не должны умереть, но умрут… Потому, что справедливость не только для них.
Но я? Сражавшийся за жизнь девчонок на Плацу? Выходивший к фонтану ради светлых идей равенства и воздаяния? Мне приговорить тех, кто не заслужил этого?
Я знал это. Всё знал. Но знать и делать — разные вещи.
…И как же всё-таки паскудно на душе!
— Вот, держи, — протянул на прощание капсулы господин Ноговицын, стараясь не смотреть мне в глаза и вообще в мою сторону. — Изучишь. Тут всё, что смогло накопать УВР. Смотри, думай, что и как можно использовать.
Он понимал, что происходит. Наверное, ему в свое время было легче — к моменту избрания президентом он уже командовал людьми, отрядами, дивизиями и даже армиями. Примерно знал, что такое политика. Я же…
Впрочем, достаточно самобичеваний. Должен — значит смогу.
— …Не буду тебе мешать, — улыбнулась Мишель, проводившая меня в помещёние, похожее на кабинет. Личных вещёй в нем не было, только аппаратура, но аппаратура серьезная. От системы слежения за домом, включая управление системами безопасности, до межпланетной связи. — Ничего не трогай, ты понимаешь, о чем я. Я тебе доверяю, вот и оправдай доверие. Приду утром, заберу тебя.
— Хорошо. — Я скупо кивнул и она ушла, оставив вариться в собственном соку. И я был благодарен за то, что не добавила к сказанному ни слова.
— Жером, запрос, — произнёс я, чувствуя себя разбитой развалиной. Морально, естественно.
— Слушаю, сеньор? — отозвался вышколенный искин. «Есть», «слушаюсь», «так точно»… Прикольный искин! Впрочем, а как ещё может отвечать домовой компьютер в семье военных?
— Запрос на поиск. Её высочество принцесса Изабелла.
— Принято, сеньор. Уточняющие параметры?
Я задумался и произнес фразу, которую долго не мог сформулировать.
— Эксклюзив.
Через несколько секунд на подернутой рябью визора правой стене начали проступать результаты поиска — окошки видео, ровные пронумерованные прямоугольнички с краткими подписями о содержимом. Присмотревшись к ним, но не понимая, само собой, что там внутри каждого, даже не смотря на подписи, коротко бросил наугад:
— Четыре.
Да, она. Я уже не удивился, просто принял, как должное. Та же девушка, та же смуглая кожа, те же голубые глаза и ослепительные неестественные растрепанные белоснежные волосы.
