Рента, всякого другого агента подобным же образом есть его подлинный продукт. Это то, чего общество без его участия не получило бы. Если труд и вспомогательный капитал, используемые на устарелом судне, или изношенная машина, или старое здание могут с точно таким же успехом быть использованы повсюду, став предельным трудом и капиталом, то общество ничего не выигрывает от использования этих вещей. И их продукт — это значит их рента — равен нулю. Эти средства производства утратили свою силу соединения или свою способность вступать в такое сочетание с трудом и капиталом, которое что-либо добавляет к самостоятельному продукту этих агентов.
Ясно, что мы всегда можем измерить ренту хорошего средства производства любого вида посредством сравнения его продукта с продуктом такого средства производства, которое находится на грани отказа от использования его. Рента есть всегда чистый продукт — минус ничто, и худшее средство производства это то, продукт которого — ничто. Эта перифраза не имеет, однако, ценности и до некоторой степени опасно ею пользоваться. Проще сказать: "Рента всякого средства производства есть его чистый продукт". Этот чистый продукт — единственный продукт, вменяемый ему, есть то, что он может добавить к предельному продукту используемых в связи с ним производственных агентов. Эта формула устраняет опасность, возникающую из предположения, что расширение предела использования есть причина увеличения ренты. Истина заключается в том, что именно увеличение ренты расширяет этот предел.
В чистой теории можно даже конкретно измерять заработную плату так, как мы измеряем продукт средств производства; ибо можно применить формулу ренты к людям разных личных качеств; Имеются работники с такой незначительной способностью производить богатство, что не стоит вверять им в руки какой бы то ни было капитал. Вместо того чтобы предоставлять им кусок земли с необходимыми для обработки орудиями и семенами, было бы целесообразнее прибавить эту землю к участку какого-нибудь производительного работника, имеющего уже соответствующее ее количество. Здесь этот участок был бы предельным приращением земли, прибавляясь к другим производственным агентам в руках предпринимателя и доставляя чистое добавление к выпуску его продукции. Это чистое добавление было бы продуктом, нормально вменяемым земле. Это был бы продукт больший, чем тот, который могла бы земля создать в руках непроизводительного работника. Так же невыгодно оставлять вспомогательный капитал в непроизводительных руках. Лучше изъять его и образовать из него предельный капитал где-нибудь в другом месте. Это применение доставило бы четыре типа ренты. Мы применяли принцип, хорошо знакомый нам в связи с землей, сначала к капиталу в его целостности, и затем к общественной рабочей силе в ее целостности, и мы, таким образом, получили общий закон процента и заработной платы. Затем мы применили этот принцип конкретно к отдельным видам капитальных благ и таким же образом можем применить его к отдельным людям.
В реальном производстве имеется в действительности немного людей, не приносящих ренты, и причина этого ясна, так как труд заключает в себе жертву, а не имеет смысла приносить жертву, если выгода не будет положительной величиной. В те времена и в тех местах, где применялся детский труд без заботы о благосостоянии жертв, труд, который не находился в безрентной точке, но был весьма близок к ней, был принужден вступить в производство. Но там, где жертва, налагаемая трудом, известным образом нейтрализуется той выгодой, которую доставляет работа, труд, который не создает буквально ничего, может быть иногда применим. Сумасшедшие или заключенные могут быть использованы для того, чтобы обеспечить им свежий воздух и упражнения, даже в том случае, если величина капитала, ими используемая, будучи изъята от них и превращена в предельный капитал, производила бы столько же и в их руках. В этом случае продукт, вменяемый их труду, равен нулю.
