Из-за долгого воздержания от никотина, мои уши уже сворачивались в трубочку и жутко чесались руки. Возможно, это была реакция на стресс, но как только внедорожник остановился, я пулей выскочил на улицу и прикурил. Я стоял за огромным джипом и осторожно поглядывал на особняк Фединых родителей, снаружи казалось, что там нет ни души.
— Егор, все будет хорошо, — положив руку на мое плечо, тихо произнесла Каролина.
Делая очередную затяжку, я утвердительно покачал головой и впустил в свои легкие ядовитый дым. Я отвернулся от дома, прислонился спиной к прохладному металлу автомобиля, закрыл глаза и мысленно молил Федю ехать быстрее.
Не находя себе места, я побродил возле автомобиля, выкурил еще две сигареты и сел на переднее сидение. Изредка поглядывая на отца, я заметил, что он пристально наблюдал за воротами особняка. Каролина расхаживала из стороны в сторону, не сводя глаз с горизонта, и с волнением ожидала, когда на дороге появится машина Феди. Я несколько раз порывался наплевать на все и побежать в дом, но обещание другу дождаться его все-таки охлаждало мой пыл.
Я шумно выдохнул, закрыл глаза и откинулся на мягкое сидение, позволяя себе немного расслабить напряженные мышцы.
— Егор, — тихо произнес отец, повернувшись назад и удостоверившись, что Каролина находится на улице и не собирается садиться в машину, — я должен с тобой объясниться!
— Какие жертвы, — озлобленно буркнул я себе под нос, но так как вокруг нас простиралась гробовая тишина, отец, конечно же, это услышал.
— Я прошу тебя воздержаться от комментариев и выслушать меня, — немного повысив тон, сказал он.
Я открыл глаза, приподнялся на сидении и внимательно уставился на него.
— Ты, наверное, помнишь, что я рассказывал тебе о родителях Яны? — спокойным голосом проговорил он. — Но я многое утаил. Мы с Серегой Знаменским были друзьями «не разлей вода». Однажды, на студенческой вечеринке я встретил Аленку, маму Яны, и влюбился в нее с первого взгляда. Ее яркие голубые глаза сразу же свели меня с ума. Я прекрасно понимаю, почему ты так сильно полюбил Яну, она как две капли воды похожа на Аленку, такая же хрупкая, нежная, красивая.
Я сидел, не шелохнувшись, и с упоением принимал исповедь отца, стараясь не разрушить тонкий мост доверия, который возник между нами в данный момент.
— Мы дружили несколько лет, все шло отлично, — продолжал он, — но в один прекрасный день мой отец оповестил меня о моей же скорой женитьбе. К моему глубочайшему сожалению, невестой оказалась не Алена. Твоя мать. Такая же жертва родительского приказа. Я не мог пойти против воли отца, так как был слишком зависим от его денег. Мне пришлось переступить через себя и прекратить все отношения с Аленой. Я никогда не забуду и не прощу себе всех ее пролитых слез, виновником которых был только я. Я не ищу оправдания или понимания. Одному Богу известно, как разрывалось мое сердце на части. Каждый день видеть свою любимую и понимать, что ты никогда не сможешь быть рядом с ней. После моего предательства Алена вышла замуж за моего лучшего друга, Сергея! У них получилась счастливая и крепкая семья, в которой от большой и чистой любви родились две замечательные девочки. Ты их, конечно, уже знаешь! — он усмехнулся. — Я был рад, что моя Аленка нашла свое настоящее счастье, но смотреть на это я не смог.
Тут у меня в голове пролетела совершенно нелепая мысль, которую я не стал скрывать и без стеснения озвучил:
— Ты виноват в смерти Знаменских?
Отец резко повернулся ко мне и одарил меня хмурым взглядом.
— Нет! — громко прикрикнул он от возмущения. — Я никогда бы так не поступил. Я виноват лишь в одном, что не смог спасти Аленку.
— Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался я и уперся рукой в переднюю панель.
— В тот злополучный день ко мне в офис пришла мать Яны, — потирая напряженную переносицу, произнес отец, — и рассказала, что они с Сергеем собираются уехать на несколько дней, чтобы побыть вдвоем, так как их брак дал трещину. Она разоткровенничалась со мной, не могу понять почему. Возможно, она все еще видела во мне близкого и родного человека, и я был единственным, кто мог ее выслушать без осуждения. Может быть, она ждала от меня каких-то решительных действий, надеялась, что после долгих лет мы все-таки будем вместе. Мне так хотелось ее обнять, сказать, как сильно я ее люблю и никуда не отпускать. Но я опять струсил. Вместо того чтобы утешить ее и оставить в своих объятиях, я холодно попрощался с ней и вновь погряз в работу.
— И знаешь что? Я горжусь тобой, сын, — его голос немного дрогнул.
Затаив дыхание, я широко раскрыл глаза от удивления. Что он сейчас сказал? Он назвал меня сыном, или это всего лишь плод моей воспаленной фантазии? Отец посмотрел на меня, и я увидел, как на его ресницах дрожат слезинки:
