Я подошел к джипу, поднял голову и посмотрел в окна Яны. Я не надеялся увидеть ее там, просто хотелось в последний раз запечатлеть то место, где я был счастлив.
— К «Sixty», — пробурчал я, усаживаясь на переднее сидение.
Всю дорогу нас сопровождало молчание, но это было к лучшему. Я не хотел слышать нотаций, советов и прочей чепухи, которую обычно говорят, чтобы поддержать.
Дико захотелось напиться. Я решил, когда сяду в машину, позвоню Феде, узнаю последние новости и предложу утопить свою горечь в янтарной жидкости.
Остановившись возле моего припаркованного порша, отец вышел вместе со мной.
— Сын, — спокойно проговорил он, — мне очень жаль, что так получилось!
— Угу, — недовольно промямлил я, похлопывая себя по карманам в поисках пачки сигарет.
— Я все-таки скажу тебе одну вещь, — потерев свой гладко выбритый подбородок, сказал он, — поезжай к Яне, ей сейчас нужна твоя поддержка!
— Да не хочет она меня видеть, — раздраженно вспылил я, широко раскинув руки, — забыли, все!
— Ты о ней подумай, каково ей сейчас, — продолжал настаивать отец, — она ведь тебя тоже любит! Пойми, Егор, мир состоит из умных и глупых, из сильных и слабых, из тех, кто может свою судьбу перестроить и тех, кто плывет по течению! Вот я не смог, и тебе не позволю разрушить свою жизнь!
Я нервно хмыкнул, доставая сигарету из пачки.
— Ты думаешь, почему она тебя полюбила? — всерьез спросил он и нахмурил брови. — За смазливую мордашку? Или за красивые глаза? Нет! И не за папины деньги! Ты вырос хорошим парнем, Егор!
Отец нервно провел рукой по волосам. Я прекрасно понимал, почему отец так остро отреагировал на наше с Яной расставание.
— Упустишь, — тяжело выдохнув, сказал он, — другой не найдешь!
— Да знаю я, — расстроено произнес я и посмотрел на него.
Мы простояли молча две минуты.
— Сам решай, тебе жить! — подытожил он, похлопал меня по плечу и направился к своему автомобилю.
Оставшись в одиночестве, я наконец-таки прикурил сигарету. Я надеялся, что с каждой глубокой затяжкой моя боль утихнет, но в голове творился полнейший хаос.
Пока я курил, мое душевное состояние не находило себе места. Я переживал за Федю и даже за Ингу, все-таки мы росли вместе, она была мне как младшая сестренка, пока мы не посмотрели друг на друга как мужчина и женщина и наши невинные отношения не разрушил секс по дружбе.
Набрав номер друга, я затушил сигарету об асфальт и прислонил гаджет к щеке.
— Да, — после первого же гудка раздался тихий голос Феди.
— Как дела, Федь? — заинтересовано спросил я и сел за руль своего автомобиля.
— Мы в больнице, — расстроено ответил он, — как Яна?
— Она дома, захотела побыть одна, — я потер переносицу и устало вздохнул.
— Ты можешь приехать? — с неуверенной интонацией произнес друг. — Я скину тебе адрес.
— Конечно! — пытаясь приободрить Федю, сказал я. — Жду координаты.
Разъединив наш разговор, я откинулся назад и закрыл глаза. Мысли одна за другой стремительно проносились в моей голове, и я не знал, с разбора какой было бы правильней начать, чтобы исправить свое разбитое состояние.
В реальность меня вернул звук пришедшего сообщения. Открыв его, я прочел адрес и, быстро сообразив, в какую сторону мне ехать, отправился в путь.
Пробираясь через сплошной поток машин, я только через час добрался до нужного мне места. Проходя сквозь высокие металлические двери, которые скрывали длинное одноэтажное здание от остального мира, я обратил внимание на табличку.
«Частная психиатрическая клиника».
Да уж, дела были совсем плохи!
На широких бетонных ступенях я увидел Каролину и спешным шагом направился к ней.
— Егор, — встревоженно вскрикнула она, заметив мое приближение.
Перепрыгивая через несколько ступеней, она быстро подбежала ко мне и крепко обняла.
— Хорошо, что ты приехал, — облегченно выдохнула она и посмотрела на меня глазами, полными слез, — Феде очень нужна твоя поддержка.
Вместе мы направились внутрь клиники. Следуя за Каролиной по длинному темному коридору, мне было не по себе. Обстановка была не из приятных, словно я находился в фильме ужасов.
В самом конце, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял Федя.
— Федь, — тихо позвал я друга и перевел взгляд на двустворчатые белые двери.
— Спасибо, что приехал, — мы обменялись дружескими объятиями, после чего я встал напротив друга.
— Как Инга? — задал я неприятный для всех вопрос, так как меньше всего хотел получить на него ответ.
— Хреново, — вздохнул Федя, — ее осмотрел врач и теперь у нее в палате родители.
Слова о том, что здесь находились их родители, заставили меня всерьез заволноваться. Я не мог представить, что им сейчас приходится переживать. Тишину нарушила открывающаяся дверь.
В коридор вышли родители Феди и Инги и молчаливо кивнули мне в качестве приветствия. Мне показалось, что их мать постарела на двадцать лет, а из глаз отца пропал веселый огонек.
