План атаки был выработан давно. По обычаю сперва идут торги устные - во время их Степан Кузьмич ни под каким видом не мог показаться в волостном правлении, где шло все дело, чтобы местные лесопромышленники не подняли цены больше, чем следует, больше, чем они это делали обыкновенно; после же торгов устных начинаются торги закрытыми пакетами - тут-то и должен был появиться москвич со своим пакетом, в котором казне были предложены цены, о которых ветлугаям и во сне не снилось, и таким образом все дело останется за Степаном Кузьмичом. Вся суть дела была теперь в том, чтобы никто не пронюхал о приезде Степана Кузьмича до открытия торгов пакетами. И поэтому взволнованный Щепочкин густо завешивает окна в своей старинной поместительной избе, запирает накрепко ворота, и пока его бабы, в заговоре участвующие, при скудной коптилке угощают Степана Кузьмича чаем и всякой деревенской снедью, Щепочкин бежит в волостное правление, где уже начались с семи часов торги устные. Тестов все мерзнет в кустах, карауля дорогу...
Напившись чаю, Степан Кузьмич, совсем разбитый дорогой, чуть было задремал, но не прошло и пяти минут, как ему показалось, как его уже разбудил возбужденный Щепочкин.
- Пожалуйте, Степан Кузьмич... - взволнованно проговорил он. - Устные кончились...
Он бледен как полотно, и глаза его горят. На часах уже половина десятого.
- Ну, как там? - разом стряхивая с себя дремоту, проговорил Степан Кузьмич.
- Все пока слава Богу... - взволнованно отвечал тесарь. - Выше наших цены никто не надавал...
Степан Кузьмич торопливо одел свою доху, и хрустя морозным снегом, они подошли к ярко освещенному волостному правлению, отворили дверь и - точно бомба взорвалась в присутствии!
- Носов!.. Сам Носов приехал! - возбужденно зашумело в жарко натопленной комнате, полной народу. - Вот так гостинчик!..
И сразу напряжение торгов поднялось до точки кипения.
Степан Кузьмич вежливо раскланялся с несколько удивленным ревизором и лесничими, которые заседали за большим столом, раскланялся со знакомыми ветлугаями и последним положил свой пакет на стопку других пакетов, которые уже лежали перед ревизором, рыжим лысым чиновником с золотыми пуговицами. Ревизор с некоторой торжественностью объявил торги пакетами открытыми, и так как сверху других лежал пакет Степана Кузьмича, он и вскрыл его первым. И вот в напряженной тишине присутствия слышится ровный голос:
- Делянка Воздвиженской лесной казенной дачи за номером восемь, мерою столько-то десятин, по казенной оценке стоимостью столько-то - я, Степан Кузьмич Носов, предлагаю казне столько-то...
- Аххх! - возбужденно проносится по собранию.
- Делянка Воздвиженской лесной казенной дачи за номером девять, мерою столько-то десятин, по оценке казны стоимостью столько-то, а я, Степан Кузьмич Носов, предлагаю казне столько-то...
- Аххх! - еще горячее проносится по собранию.
Лица бледны. Глаза горят. Волнение заражает собой даже ревизора с его помощниками, даже лесников, вытянувшихся вдоль стен в своих ловких стильных кафтанах серого сукна с зеленой выпушкой. Мастерской удар москвича веселит всех, даже сраженных этим ударом.
- Ну что там толковать!.. Зарезал всех... - слышит вокруг себя
Степан Кузьмич горячий шепот, и огромное торжество поднимает его грудь, и глаза его сияют. - Нечего и читать наши пакеты... И опять:
- Делянка... по оценке... а я, Носов, даю столько-то...
- Аххх!
Чтение пакета Степана Кузьмича закончено. Все вокруг гудит зло и в то же время восторженно: ну и ловок же черт - всех обработал! Тесаря Степана Кузьмича - Тестов тоже уже прибежал на торги -- бледные, возбужденные, сияют, как победители: они главные герои необыкновенного в жизни лесного края события! И вот встает один ветлугай за другим и заявляет:
- Позвольте, господин ревизор, мой пакет обратно... И читать нечего...
- И мой, вашескородие... Кончено дело! Подсидел нас чертов москвич!
Пакеты разом разбираются владельцами. Все кончено. Враг разбит одним ударом наголову
- Ну, ловки, в рот вам пирога с горохом! Одно слово: москвич. Ну а ты, Щепочкин, еще покаешься: изменил старым приятелям своим. А чего ему больно каяться-то: новые хозяева отблагодарят вот как! Ну, так уважили, так уважили, по гроб жисти не забудешь!..
И опять ясно слышны в голосах и досада, и зависть, и невольное восхищение перед мастерским ударом...
