Штаб РСДРП(б) был похож на редакцию в предбанкротном состоянии или на захолустное уездное присутствие, а не на военно-революционную организацию. Никаких суровых постовых с винтовками, с примкнутыми штыками на входе, жужжащих телеграфов и дежурных, кричащих что-то грозное в эбонитовые трубки телефонных аппаратов. Просторное полуподвальное помещение, предоставленное местной старообрядческой общиной, окаймлённое грубыми дощатыми столами, скудное освещение подслеповатых оконцев под самым потолком и несколько человек, торопливо сортирующих листовки, разложенные неровными стопками везде, где только можно их приткнуть. Всё очень скромно. Из респектабельного — лишь отчаянно щелкающая печатная машинка «Ундервуд» и дым дорогого табака «Герцеговина Флор», висевший в воздухе фиолетовым смогом.
— С каждым днем жизнь становится труднее…, — размеренно диктовал Сталин, прикуривая очередную папиросу. — Война, кроме миллионов убитых… несет в себе и другие беды: продовольственный кризис и связанную с ним дороговизну… Довольно терпеть и молчать! Чтобы спастись от надвигающегося голода, вы должны бороться против войны, против всей системы насилия и хищничества.[58]
— Товарищ Иванович![59] — громогласно раздалось от входа одновременно с хлопнувшей дверью, — там наши с демонстрации шпиков привели! Спрашивают, что делать.
— Что делать, что делать, — недовольно пробурчал Сталин, — столько раз инструктировал и всё без толку. Ладно, пойдём — посмотрим, что там за шпики…
— Иосиф Виссарионович, разрешите доложить! — обрушилось на революционера при выходе, пока он щурился, привыкая к дневному свету. — Ячейка боевой организации РСДРП, пытавшаяся задержать меня с гостями, как агентов охранки, надёжно зафиксирована и доставлена в целости и сохранности. По дороге среди товарищей проведена широкая разъяснительная работа о бесполезности лезть с кулаками на танк и о текущем политическом моменте. Народ проникся и готов соответствовать! Доклад закончил!
Сталин поперхнулся дымом, закашлялся, опешив, но быстро оценив всю комичность ситуации, опустил на лицо завесу строгости и сосредоточенности. Неторопливо обошёл «бутерброд» из участников боевой пролетарской группы, встал рядом с Распутиным, задумчиво пыхтя окурком, и спросил обыденно, словно про рыбалку или охоту:
— Ну, и как они вам? Приглянулись? Выйдет из товарищей толк?
— Всё, как в старой песне, — вздохнул Григорий, — «Один студент кирпич носил. Другой зачем-то в яме ползал. Никто вреда не приносил, не говоря уже о пользе…» Но думаю, если поработать вдумчиво, через полгода круглосуточного труда без выходных и перекуров будут вполне соответствовать минимальным требованиям.
— Полагаю, у нас нет столько времени.
— Тогда остаётся привлекать готовых специалистов. Войны, в том числе и классовые, выигрывают профессионалы. Любители годятся только для массовки.
— Я вас понял, — Сталин медленно размял в мелкую пыль окурок, не обращая внимания на тлевший табак, — надеюсь, вы не против, чтобы наши товарищи привели себя в порядок? А вас с гостями приглашаю на чай. Мне показалось, что мы в прошлый раз не договорили…
— Охотно, только разрешите отправить моих гостей отдыхать, а не чай пить. Они как-никак иностранцы, только что из сонной Скандинавии и сразу же оказались в бурлящем водовороте событий. Опасаюсь за их душевное равновесие. А на нашей базе они будут защищены, напоены, накормлены и никуда не денутся…
Сталин молча кивнул. Вальтера Николаи, демонстрирующего всем своим видом неутомимость и готовность участвовать в разговоре, загрузили в роскошные сани вместе с Дитрихом. Распутин расплатился с извозчиком и вслед за Сталиным спустился по заледенелым ступенькам в его штаб.
— Зачем надо было устраивать этот спектакль? — недовольно проворчал революционер.
— Чтобы наглядно продемонстрировать разницу между армией и вооруженным народом. Когда какой-нибудь умник начнет вам рассказывать, что органы правопорядка и профессиональных военных можно безболезненно заменить вооружёнными рабочими, вы вспомните этот эпизод и сможете аргументированно объяснить, почему это мнение глубоко ошибочно.[60]
— Этот пролетариат не был вооружён, — парировал Сталин.
— И слава Богу! — широко перекрестился Григорий. — Оружие в неумелых руках опасно в первую очередь для его носителя. Результат был бы еще плачевнее!
— Царю вы также наглядно демонстрируете ошибки его политики? — усмехнулся будущий генсек, жестом приглашая к столу, где на углу притулился закопченный чайник и жестяные кружки.
— В этом нет необходимости, — пожал плечами Григорий, с удовольствием кладя на язык кусочек колотого сахара. — Вы замечали когда-нибудь, что жених за свадебным столом присутствует исключительно потому, что в бракосочетании участвуют два человека… Так вот, новоиспечённый муж на свадьбе играет такую же роль, что и царь в современной России.
— Да вы, оказывается, ниспровергатель авторитетов и опасный смутьян, — улыбнулся Сталин.
