Оживленное движение царило и в торговой гавани, откуда отправлялись военные трофеи. Обозы армии колоннами доставляли имущество в гавань, где непрерывно велась погрузка на суда для отправки в Германию. Оборудован большой продовольственный склад. Шли усиленные работы по восстановлению разрушенных железных дорог, пущена в ход фабрика колючей проволоки. Всё это перед его глазами тонуло в огне и дыму, а море непрерывно сверкало вспышками артиллерийских залпов. Казалось, что в непроницаемой тьме загорались и гасли сотни огней, тут же заслоняя частоколом разрывов аванпорт, причалы и стоянки кораблей. “Боже мой, сколько же вас здесь! – прошептал капитан, торопливо одеваясь. – Кто это? Русские? Англичане? Скорее всего они. Русские сидят в своей луже и носа не высовывают. Виндава, Мемель, Либава стали давно глубоким тылом.” Начальство даже не сочло нужным восстанавливать артиллерию фортов, не удосужилось возвести ни одну береговую батарею, в отличии от Фландрии, усеянной орудиями разных калибров, вплоть до 381 мм. Охрана с моря ограничивалась дозорной службой, вспомогательными тральщиками и полетами самолетов.
Базирующиеся в Либаве линейные корабли «Brandenburg» и «W"orth», состоящие в V эскадре, ещё в феврале 1915 года лишились части личного состава и числились «дивизией неполной готовности», имея одного командира, одного флагманского артиллериста на оба корабля и только треть прислуги для артиллерии и дальномеров. Все резервы высосало противостояние Флота Открытого моря с англичанами. Таким же полуразобранным выглядел древний, как динозавр, броненосец морской обороны “Hagen”. Яркая звёздочка в этом паноптикуме – самый боеспособный из всех условно мореходных сил лёгкий крейсер “Аугсбург” – выталкивал на фарватер портовый буксир в надежде на его двадцатишестиузловую скорость и двенадцать 105-мм пушек.
Море опять осветилось вспышками, и вокруг маленького кораблика вздыбилась вода вперемешку со льдом. “Как они разглядели шевеление в порту? – удивился капитан, натягивая шинель. – Как они вообще нежданно-негаданно тут оказались? Надо срочно связаться с побережьем, предупредить гарнизон в Виндаве и Мемеле!”
Капитан цур зее Кутшер не был поставлен в известность, что несколькими часами ранее в ста верстах от Либавы, на траверсе Виндавы пустил пузыри брандвахтенный броненосец береговой обороны “Siegfried”, накануне отметивший своё 20-летие службы кайзеру. Символично, что на дно его отправил сверстник, угольный миноносец “Видный”, подкравшись без ходовых огней к освещенному неподвижному “Зигфриду” и всадив две торпеды с пистолетной дистанции в десять кабельтовых. Через четверть часа корректируемая с миноносцев артиллерия “Дианы” в хлам разнесла портовые службы, сторожевики и застигнутый врасплох батальон ландвера. Тукумский полк, высадившийся на руины немецких позиций, двинулся по железной дороге к Либаве и Фрауэнбургу.
Практически одновременно с десантом под Виндавой, в пяти милях от Либавы быстроходные эсминцы высадили разведочные группы Курземского полка и сигнальщиков Балтфлота. Проникнув под видом местных жителей в Свято-Никольский морской собор и протестантскую церковь святой Анны, разведчики установили прямо на заднем дворе храма радиостанцию, загруженную на трофейный фургон, занимавшийся экспроприацией имущества населения и оказавшийся не в том месте не в то время. Стрелки организовали охрану периметра, а моряки, входившие в разведку, взяли на себя артиллерийскую корректировку, превратив огонь 102-мм орудий эсминцев, восьмидюймовок крейсеров “Россия” и “Громобой”, двенадцатидюймовок второй бригады линкоров ”Андрея”, “Павла”, “Цесаривича” и “Славы” в убийственно-точный. Когда канонада стихла, выглянувший из укрытия капитан увидел чадно горящие от бака до юта броненосцы береговой обороны, беспомощно привалившуюся к причальной стенке авиаматку «Glinder» и задранную корму “Аугсбурга” с обнаженными винтами. Акватория кишела шлюпками и катерами с возвышающимися над ними островками эсминцев. Пятитысячный десант под прикрытием корабельных пушек высаживался на полуразрушенные причалы гавани, накапливался на припортовой площади и живо растекался по узеньким городским улочкам, деловито осваивал ангары авиационного отряда, лениво добивал очаги сопротивления гарнизона. Комендант Либавы располагал двумя батальонами ландвера и тремя – ландштурма, несколькими эскадронами кавалерии и двумя дюжинами орудий, разбросанными на десятикилометровом радиусе. Все эти силы, ввиду подавляющего огневого превосходства противника, спешно покидали места дислокации и отступали на Север, подальше от разрушительного огня корабельных пушек. Адмирал Непенин, слушая донесения командиров десантных штурмовых отрядов, вертел шпаргалку Распутина, периодически кося глаза на фразу: “При двух сотнях орудий на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части”.[46]
