3 июля 1914 года Распутина посадили на пароход и в сопровождении врачей села Покровское перевезли в Тюмень. Здесь, и городской больнице, он пролежал до 17 августа того же года. Восстановление здоровья оказалось стремительным, а проведенная и домашних условиях операция — успешной. Распутин быстро понравился и вернулся в Петербург. После этого покушения он сменил квартиру — переехал на Гороховую, дом 64. Этот переезд в более просторную квартиру сам Распутин объяснял тем, что здесь он чувствует себя в безопасности. Настоящая же причина заключалась в том, что в этот период количество его экзальтированных гостей резко увеличилось.
Пресса представляла спасение Распутина как «колдовское чудо». И женщины Петербурга, включая и самых высокородных, повалили валом — посмотреть на «вечного старца», которого не взяла даже сталь. К тому же Распутин стал более гибок в своих речах. Шла война. Многие офицерские жены переживали за своих мужей. Они шли к Распутину за добрыми вестями. И он старался их не разочаровывать. Хотя, конечно, случалось всякое.
Александра Федоровна при встрече с Распутиным после его выздоровления призналась, что молилась за его здоровье. Царь Николай тоже был обрадован появлением «старца» в Царском Селе живым и невредимым.
А в это время вокруг Распутина уже кипели страсти. Не презрение, не насмешка — ненависть, вот какие чувства питали к нему великие князья, министры правительства, известные политические деятели. Фигура Распутина тревожила даже заграничных союзников России. Руководство Англии, к примеру, беспокоили миротворческие высказывания Григория Ефимовича. Зная, какое влияние он оказывает на императрицу, и понимая, что она, немка по рождению, меньше всего хочет продолжения войны с Германией, английские политики боялись, что Россия в конце концов объявит о выходе из войны и о своем нейтралитете.
Вокруг Распутина назревал заговор, который и поставил в этой истории финальную точку.
И снова обратимся к хронологии событий. 1911 год. Вторая половина декабря. Канун Рождества Христова. В кабинетах Охранного отделения снова зреет замысел удалить Распутина из столицы. В прессу просочились подробности устроенной Григорием Ефимовичем драки с епископом Гермогеном. Над Распутиным снова сгустились тучи.
Всегда находивший выход из сложных ситуаций, Распутин на шел отличный выход и в этот момент. Он отправился в очередное паломничество в Иерусалим. И тем самым добровольно покинул столицу, выбив из рук своих недоброжелателей все козыри. Заодно это паломничество должно было укрепить его авторитет в глазах священнослужителей (если у Григория Ефимовича оставался хоть какой-то авторитет в этой среде). Ну а для последователей паломничество «старца» было свидетельством его непорочности. Что бы вокруг фигуры Распутина ни происходило, как бы он себя ни позорил своим непредсказуемым поведением, для апологетов он оставался пророком и носителем религиозной истины.
Для Распутина это было «второе» паломничество к святым местам. В кавычках — потому что первого не было вовсе. Это странствие 1911 года и легло в основу книги «Мои мысли и размышления», вышедшей в 1915 году под авторством Григория Ефимовича.
Чтобы лучше понять этого человека, приведем пространную цитату из «его сочинения» (приводить весь текст не будем, он не особенно отличается от текста первой брошюры). В цитируемой части этот труд очень напоминает путевые заметки — предельно лаконичные. Даже слишком лаконичные. Так «путешествуют» в детстве — по географической карте.
И еще — обратите внимание на энциклопедические «познания» Распутина. А этот человек читал по складам. Кто-то явно сделал за него и эту работу. Книга написана под диктовку «старца» профессиональным литератором (существует версия, что настоящий автор книги Александр Валентинович Амфитеатров, позже перешедший в стан критиков Распутина, но убедительных доказательств этого отыскать не удалось).
