Расшатанные люди полностью

– Ну, раз мы выяснили, что живем по соседству, подозреваю, теперь наши встречи станут чаще. – От его слов, сказанных тихим голосом с хрипотцой, по телу Юлианы бегут теплые мурашки.

Приятно разговаривать с человеком, который не смотрит на тебя так жалостливо, что начинает тошнить. За последние сутки она и забыла, каково это – не видеть в глазах затаенное осуждение.

– Тогда жду вас на сеансе, – Юлиана протягивает Валентину руку, и он пожимает ее, слегка задержав в своей ладони. От его прикосновения бросает в жар, и Юлиана поспешно отступает, чтобы увеличить расстояние между ними.

– До встречи, – кивает Валентин, и Юлиана быстро прячется в «купере», по крыше которого стучит дождь.

Ах, Юлиана, Юлиана! Что ты творишь? Вспомнила шальную юность? Он моложе тебя на десять лет!

Но она не отводит взгляда от худощавой фигуры Валентина, пока тот садится в свою машину. За все время он даже мимолетно не смотрит на нее, и Юлиана поджимает губы, когда его старый «форд» уезжает с парковки.

– Дура! – Она бьет по рулю ладонью и заглядывает в зеркало заднего вида. Ее отражение в целом выглядит неплохо для тридцатилетней женщины.

В сумке вибрирует мобильный, и она неохотно вспоминает о реальной жизни. Три пропущенных от Ильи. Да, она все еще замужем. И все так же ни черта не помнит из прошлого.

– Привет, ты звонил? – устало интересуется она, зажимая смартфон плечом.

– Привет-привет. Конечно. Ты ведь исчезла! Черт возьми, Юлиана, почему ты избегаешь меня? Я ведь тебе не враг.

– Знаю, прости, – она медленно сдает назад. – Я сама сейчас не понимаю, чего хочу. Пыталась сегодня обмануть себя и провести день как обычно, но все полетело в тартарары еще до того, как я приехала на работу. Так что… – Она ненадолго умолкает, выезжая на дорогу. – Послушай, раз у нас была дочь…. Не мог бы ты сводить меня на ее могилу?

В телефоне повисает угрюмая тишина, и Юлиана сама поражается, каким равнодушным тоном она задала вопрос.

– Да, – хрипит Илья. – Конечно, я тебя отведу.

После его слов Юлиана почти физически ощущает, как отдаляется муж. Будто от нее только что оторвали половину, которую уже никогда не вернуть.

1996 год. Новоград.

– Прекрати строить из себя психопатку!

Гневный окрик отца режет уши. Непривычно слышать столько злости в обычно мягком голосе. Юлиана прижимается ухом к двери, страшась приоткрыть дверь, ведь родители думают, что она спит. И в то же время хочется разобрать каждое слово.

– Никто и не строит, – холодно отвечает мама. – Это все в воспитательных целях. Ты же не хочешь, чтобы твоя дочь выросла раздолбайкой.

– Ты называешь это воспитанием? Закрывать маленькую девочку в темном чулане? Не знаю, каким образом психиатр признал тебя вменяемой, но меня это уже достало. Я не позволю издеваться над Юлианой.

– Ты преувеличиваешь. Никто не издевается. Юля прекрасно понимает, что это – наказание за провинность.

Даже сейчас, когда они говорят на повышенных тонах, мама не кричит. Юлиана ни разу не слышала, чтобы она кричала. Но она говорит так тихо и отчетливо, что становится жутко.

– Я подаю на развод, – устало бросает папа.

Юлиана зажимает рот ладонью. Родители разводятся? Юлиана до конца не понимает, что это означает, но в школе у одноклассницы Дианки папа с мамой развелись, и теперь Диане приходится по выходным жить у отца. Она часто говорит, что ее поделили, как торт, на две неравные половинки. Неужели с Юлианой случится то же самое?.. На глаза наворачиваются слезы. Она хватается за ручку двери, но не осмеливается на нее нажать. Родители поделят ее, и в этом виновата только она.

– Ты не отберешь у меня Юлю.