— Я выдам вам свой секрет, — сказал Ферди. — Вы самые опытные морские офицеры с большой практикой. Но все моряки романтики. Вы смотрите на стол-планшет и видите фрегаты, крейсера и ядерные подводные лодки. Вы слышите двигатели, чувствуете запах дизеля, вам чудятся голоса товарищей. Вводить в бой эту технику — с находящимися в ней людьми — для вас это драма. Вы сомневаетесь, вы колеблетесь, вы погибаете.
— А вы не моряк, мистер Фоксуэлл? — спросил немец.
— Для меня, — ответил Ферди, — вы только мешочек с пластиковыми маркерами. — Он взял один из маркеров, указывавший состав, направление действия и опознавательные знаки морских сил за островом Яна Мэйена, осторожно подбросил вверх и поймал. Затем запустил его в дальний угол комнаты, где маркер с треском и приземлился.
В пункте управления установилась тишина. Адмиралы продолжали смотреть на Ферди с тем вежливым интересом, с каким чемпионы смотрят на своих конкурентов.
— Ну что же, встретимся завтра, джентльмены, — закончил Ферди. — Приходите на бой.
«Успех ила неуспех всех военных игр определяется только через анализ, проводимый после игры. Поэтому достижение цели игры еще не обеспечивает победу».
Когда идут военные игры, Центр коренным образом меняется. Столовая накрывает сорок завтраков и в баре не остается даже стоячих мест. В соответствии со своими новыми обязанностями личного помощника Шлегеля я большую часть времени проводил на Главном пункте управления, наблюдая с балкона за тем, что происходит на столе-планшете. Я также входил в число немногих избранных, кому во время игры разрешалось заходить в пункты управления как «синих», так и «красных».
Ферди и пять его заместителей играли за «красных» внизу. Соседняя комната (конференц-зал) использовалась редко и только в действительно кризисных ситуациях. Ферди любил сидеть в затемненном пункте управления, наблюдать за экранами дисплеев и спорить с операторами. Иногда, когда он уставал, споры затягивались, и Шлегель посылал меня вниз прекратить их. В этот раз признаков «вавилонского столпотворения» не было. Даже «синие» в первый день держались спокойно, хладнокровно, вычитывали информационные сводки, спрашивали то, что им было неясно, у технических референтов.
Как и начальные ходы шахматной партии, первые действия в игре были предсказуемы. Дебютный ход конем, когда эта фигура занимает оборонительно-наступательное положение, был вполне сравним с первыми действиями сторон — размещением подводных лодок с ядерными ракетами как можно ближе к прибрежным городам противника. Делалось это для того, чтобы не допустить атак на лодки (из-за боязни противной стороны, что от глубинных бомб ядерные заряды на лодках сдетонируют и уничтожат прибрежные города). Прорывы «слонов» были сравнимы с битвой за северное побережье Норвегии, так как русским были необходимы незамерзающие порты для сосредоточения всех надводных сил в Атлантике.
Зимние сражения за незамерзающие порты были скорее делом удачи, чем расчета. Вторжение в Норвегию русских наземных сил «красными» не планировалось. Ферди получил эту информацию с большого компьютера. Развитие событий зависело от действий НАТО и ВМС США в других районах и в другое время. Продвижение русских войск при поддержке авиации по Финляндии в направлении Тромсё предоставляло морякам возможность самим решать свои проблемы. Но высадка морского десанта в порту Нарвик вынудила подводные лодки заняться решением оборонительных задач и заставила «красных» решать проблему колки льда, эскортирования конвоев, патрулирования Северного морского пути, а это означало, что вся авиация должна быть задействована для прикрытия.
Ферди повезло: современная стратегия исходит из того, что Швеция и Финляндия будут стараться не допустить продвижения через свою территорию, то есть центр борьбы будет перенесен слишком далеко на восток, чтобы истощить силы Северного флота «красных». Ферди облегченно вздохнул, когда читал полученный с телепринтера доклад о действиях наземных сил.
Он предложил мне одну из своих лучших сигар. Я отмахнулся:
— Пытаюсь бросить.
— Плохие времена, — сказал Ферди. Он аккуратно обрезал сигару фирмы «Панч Сьюприма» и предложил ее американцу-подводнику, выполнявшему обязанности адъютанта Ферди: — Сигарку, малыш?
— Нет, спасибо, товарищ.
Сигара разгорелась и Ферди выпустил кольцо дыма.
— Мне нужны данные воздушной разведки и точные данные о дрейфе льдов.
— У нас есть эти данные, — ответил подводник.
— У нас есть средние показатели за сезон. А я хочу иметь точные данные. — Он нацарапал заявку на данные воздушной разведки, и клерк напечатал ее на телепринтере, соединенном с Главным пунктом управления Шлегеля.
— Прогноз: видимость — две мили, потолок облачности — четыре тысячи футов, — доложил метеоролог.
