— Повесь все ключи на одно кольцо… — начал я. Но, когда дверь открылась достаточно широко, я увидел двух мужчин в черных пальто, у одного из них был полированный металлический чемодан, в котором вполне могли оказаться образцы мыла.
— Спасибо, не надо, — попытался я упредить их.
Но там, где учились эти двое, на первом уроке прививали навыки преодоления подобных отказов. Оба были тяжеловесами: в больших шляпах, надвинутых низко на глаза, их зубы смело можно было использовать для рекламы зубной пасты. Парни сдвинули плечи. Я почти закрыл дверь, когда четыре сотни фунтов животного протеина навалились на нее, и я сделал пируэт на пол холла.
При свете, проникавшем через окно холла, я мог рассмотреть их лучше. Одного — смуглого с аккуратно подстриженной бородой, в перчатках из свиной кожи — я видел раньше. Он был пассажиром голубого БМВ, который пытался столкнуть нас в пропасть по дороге в Хэмиш.
Он и попытался поднять меня, при этом его лицо оказалось достаточно близко, чтобы вмазать ему локтем. Он не испытал всю силу удара только потому, что закрутил головой и заворчал, когда я поставил свою ногу ему на подъем. Он отшатнулся к своему товарищу, но моя победа была непродолжительной. Мы все трое понимали, что у меня будет мало шансов, если они оттеснят меня в более просторную гостиную. «Гости» сделали небольшую паузу перед атакой, а затем я испытал на себе, что пришлось выдержать до этого панелям входной двери. Мои ноги оторвались от пола, и я перелетел через спинку дивана. Когда я приземлялся на ковер, то увлек за собой и поднос, и кофе, и печенье, и снегопад из китайского фарфора.
Я все еще лежал, вытянувшись во весь рост, когда, переступая через обломки, ко мне подошел гладковыбритый. Моей реакции хватило только на то, чтобы его большой черный хорошо начищенный военного образца ботинок с двумя узлами на шнурке лишь задел мне по уху вместо того, чтобы снести полголовы.
Я откатился от него и встал на колени. Схватил край ковра и, крепко удерживая его, вновь упал вперед. С поднятой ногой он стоял в очень удобной для меня позе. Я сбил его как кирпичную трубу дымохода. Раздался глухой звук и перезвон, когда он ударился головой в экран телевизора, а рукавом прошелся по кнопкам управления. Какое-то время он лежал без движения. На экране пели куклы, сильно сплющенные и разбитые на горизонтальные кусочки.
Бородатый не дал мне насладиться эффектом сделанного. Он подоспел, когда я еще и на ноги не успел встать. Одна его рука была готова к удару, другая — искала мое запястье. Но этот дзюдоист потерял равновесие в момент, когда хотел сделать захват. Я со всей силы ударил его. Он отступил на шаг и завопил, впрочем, это могло не произойти, не используй я каминные щипцы, подаренные нам на Рождество матерью Мэрджори.
Но я ни одного из них не покалечил. Только немного задержал. Хуже того, мои сюрпризы закончились: они стали осторожны. Парень под телевизором уже поднялся на ноги и уставился на мелькавших на экране марионеток, как будто испугался за свое зрение.
Затем он повернулся, и они стали приближаться ко мне с разных сторон.
— Эй, давайте поговорим, — предложил я. — Мне известно о технике насильственной продажи товаров, но это глупо.
Бородатый улыбнулся. Он умирал от желания продемонстрировать на мне свой знаменитый на весь мир «кросс» правой. Я мог заключить это из тех фигур, что он выписывал рукой, демонстрируя, как будет все происходить. Я успел дважды сказать ему колкости, а затем постарался упредить его удар. Удар пришелся мне в предплечье, было чертовски больно, но мой удар правой в челюсть был эффективнее.
Падая, он повернулся, и я увидел лысину у него на голове. На мгновение мне стало стыдно, но потом подумал, что, возможно, у Джо Льюиса и Генри Купера тоже были залысины. В это время второй провел серию ударов мне по ребрам, и я издал звук старого концертино, брошенного на пол.
Я ударил в ответ, но лысый, оказавшись сзади, с таким энтузиазмом схватил меня за левое запястье, что мой нос оказался у коленей. Внезапно весь мир рассыпался на горизонтальные кусочки и запел как марионетки в телевизоре, и я услышал, как этот поющий голос кричал:
— Что я тебе говорил, в машине! Что я тебе говорил, в машине! — Голос был очень злой.
Это была не Мэрджори. Это был широкоплечий полковник советской службы безопасности, в летах. Звали его Сток. Он размахивал пистолетом и по-русски грозился сделать что-то страшное со своими друзьями.
— Он напал на нас, — оправдывался волосатый.
— Давайте работать, — оборвал его Сток. Бородатый поднял металлический чемодан и прошел с ним в соседнюю комнату. — И побыстрее, — поторопил Сток. — Поторапливайтесь, поторапливайтесь.
— Будут неприятности, — сказал я.
— Мы думали, вы оба в машине, — объяснил Сток.
— Купите очки, прежде чем начинать Третью мировую войну.
— Мы надеялись, вас не будет дома, — повторил Сток. — Все было бы проще.
