Кирилл Владимирович Станюкович - профессор-ботаник, участник РјРЅРѕРіРёС… экспедиций в отдаленные уголки нашей Р РѕРґРёРЅС‹ - в течение долгих лет занимается изучением растительности Памира и РўСЏРЅСЊ-Шаня.Много секретов таит в себе природа, медленно и неохотно раскрывает РёС… людям, стремящимся проникнуть в ее сокровенные тайники. Нелегок, но зато как увлекателен, как романтичен труд ботаников, зоологов, которые с наступлением весны отправляются на многие месяцы в неизведанные просторы нашей страны!О природе Памира и РўСЏРЅСЊ-Шаня, о людях - покорителях этой РїСЂРёСЂРѕРґС‹, об РёС… интересной работе РІС‹ прочтете в этом СЃР±орнике рассказов.Художник Алина Евгеньевна Голяховская.СОДЕРЖАНР
В Ташкенте у нас была пересадка. Когда мы там вылезли, то оказалось, что вокзал забит транзитными пассажирами. В начале тридцатых годов это случалось нередко. Поезда шли, но переполненные, и сесть на них было невозможно: билетов не продавали.
Тут мы и застряли. Стояла дикая жара, летали миллионы мух, мы умирали от скуки. Вот тогда-то Димка и выдумал игру «ловить на удочку».
Дело в том, что среди прочих вещей у нас был небольшой чемодан. Обычно с такими чемоданами ходят балерины в театр или чемпионы на каток.
На вид этот чемодан был изящен и даже хрупок, но носить его можно было только на плече - внутрь мы вставили прочный каркас из толстой стальной проволоки и набили чемодан дробью. Он весил около пяти пудов. Ловили же мы на удочку так: дотащим чемодан до пустой скамейки и оставим там, а сами уходим в другой конец зала ожидания и наблюдаем за ним краем глаза.
- Посмотрим, кто из промышленных людей первым клюнет,- сказал Димка.
Первым клюнул какой-то здоровенный, довольно прилично одетый парень. Он несколько раз с независимым видом прошел через зал, не глядя на чемодан, затем уселся рядом с ним, посидел некоторое время, положил на него руку, потом резко встал, не выпуская ручки чемодана, и хотел уйти, но чемодан не сдвинулся с места. Тогда он рванул его изо всей силы, но вес чемодана оказался для него настолько неожиданно тяжелым, что хотя он и оторвал его от скамейки, но не смог удержать, и чемодан свалился с лавки на пол, придавив вору ногу. Мы с Димкой захохотали, а вор открыто погрозил нам кулаком и, сильно хромая, удалился.
Общими усилиями поставили мы чемодан на то же место. Нас было трое: я - ботаник и начальник, Димка - зоолог, мой помощник, и к нам еще прикомандировался аспирант-энтомолог Борис. Он так жё должен был работать в Тянь-Шане, но из-за басмачей ехать один опасался. Мы согласились включить его в свою экспедицию при условии, что он часть расходов возьмет на себя и будет подчиняться общему порядку.
Борис - молодой человек лет двадцати шести, очень высокий, очень худой и очень носатый, одетый в костюм экспедиционного типа, за спиной у него роскошный рюкзак, в руке большой сачок для ловли насекомых, на поясе - патронташ, в котором вместо патронов лежали пробирки, карманы тоже забиты пробирками, заткнутыми пробками, ватой. На большом носу Борис носил темные очки, на голову надевал тропический пробковый шлем. От него несся отвратительный запах эфира - морилка с насекомыми, которая оттопыривала его карман, была хорошо заряжена.
Поставив чемодан на место, я начал дремать от скуки, но мой сон был прерван Димкой, который усиленно тол-кал меня локтем. Теперь мимо чемодана дефилировал классический образец беспризорного, характернее которого трудно себе представить. Это был парень лет 14-15 в рваных ватных штанах, в не менее рваном ватнике, с копной нечесаных волос, покрытых старой фетровой шляпой. На его нижней губе видимо с незапамятных пор висел махорочный окурок, рваная тельняшка, сквозь которую виднелись клочья ваты и грязные бинты от повязки, прикрывала его грудь. Грязен был этот беспризорный до невероятности, даже на лице у него красовалось здоровое пятно, не то от дегтя, не то от колесной мази. Вид у него был презрительно-пренебрежительный. Он несколько раз прошел мимо чемодана, потом на ходу прихватил его за ручку, но чемодан от его рывка только с грохотом свалился с лавки. Весь зал радостно захохотал. Видимо, все наблюдали за этой сценой. Беспризорный же мгновенно исчез, и напрасно Димка кричал ему вслед:
- Эй, промышленник! Бери, бери! Мы не возражаем..
Вообще наше ожидание в Ташкенте изобиловало приключениями. Борис, сказав, что если я не возражаю, то он пойдет «пособирать», ушел. Через некоторое время какой-то бравый милиционер попросил меня в привокзальное отделение. Дежурный с мрачным видом потребовал у меня документы. Он смотрел их мучительно долго, задавая вопросы. В конце концов он «предъявил» мне Бориса и спросил, знаю ли я этого человека. Я сказал, что знаю. И мне на ум пришло, что, действительно, вид Бориса в колониальном шлеме и в очках, закрывавших чуть ли не половину лица, мог легко смутить душу милиционера.
- В чем дело, Борис? - спросил я.- Что случилось?
- Да я и сам ничего не понимаю. Меня схватили и привели сюда.
- Что вы делали?
- Да ничего, мух собирал. Виноват, разрешите,- и Борис, подойдя к окну, стряхнул к себе в морилку бабочку из стекла керосиновой лампы, стоявшей на окне.
Дежурный милиционер растерянно посмотрел на него.
- Да подождите вы,- сказал я,- где вы мух собирали?
- На перроне.
- Не на перроне, а в уборной,- поправил милиционер.
- Ну и что же?- сказал Борис.- Я ловил мух и сажал их в морилку. Они захотели посмотреть морилку. Я их предупредил, чтобы осторожнее обращались с ней, там яд. А они говорят: «Яд? Пойдем в отделение».
- Так в чем же дело? - спросил я у милиционера.
- Зачем ему яд?
- Для насекомых, морить насекомых…
Мы вышли, нас отпустили.
