Я сказал, что наши странники шли в течение 130 миллионов лет без вех, но конечно «без вех» верно только в пределах допущений этой книги: мы признаем как вехи только свидания с живыми путешественниками. Наша наследственная генеалогия в течение того времени позволяла себе обильное эволюционное ветвление, о чем мы узнали из ценных ископаемых материалов «млекопитающеподобных рептилий», но ни одну из ветвей среди них нельзя считать «свиданием», поскольку, как оказалось, ни одна из них не выжила. Поэтому нет никаких нынешних их представителей, отправившихся путешествовать с нами из современности. Когда мы встретили подобную проблему с гоминидами, мы решили дать определенным ископаемым почетный статус «призрачного странника». Так как мы – путешественники, ищущие своих предков, путешественники, которые фактически хотят знать на кого был похож наш прародитель в 100-миллионном поколении, мы не можем проигнорировать млекопитающеподобных рептилий и перейти прямо к Копредку 16. Копредок 16, как мы увидим, был похож на ящерицу. Интервал с Копредком 15, который был похож на землеройку, слишком большой, чтобы оставить его неликвидированным. Мы должны исследовать млекопитающеподобных рептилий как призрачных странников, как если бы они были живыми путешественниками, присоединяющимися к нашему походу – хотя в действительности они не должны рассказывать истории. Но сначала – некоторая предварительная информация о рассматриваемом промежутке времени, потому что он был очень длинным.
Прошедшие годы без пунктов свиданий охватывают половину юрского, весь триасовый период, весь пермский и заключительные 10 миллионов лет каменноугольного периода. Поскольку путешествие переходит из разгара юрского периода в более жаркий и более сухой мир триасового периода – один из самых жарких периодов в истории планеты, когда вся суша была объединена, формируя Пангею – мы минуем последнее триасовое массовое вымирание, когда исчезли три четверти всех видов. Но это – ничто по сравнению со следующим переходом, из триасового периода на один период назад, в пермский. На пермо-триасовой границе умопомрачительные 90 процентов всех видов погибли, не оставив потомков, включая всех трилобитов и несколько других больших групп животных. За длительный период трилобиты, будем справедливыми, уже пришли в упадок. Но массовое вымирание в конце пермского периода было самым разрушительным за все время. Есть некоторые свидетельства из Австралии, что это вымирание, как и в Мелу, было вызвано столкновением с массивным болидом. Даже насекомые получали серьезный удар, единственный в своей истории. В море донные сообщества были почти уничтожены. На земле Ноем среди млекопитающеподобных рептилий был листрозавр. Сразу после катастрофы приземистый, низкорослый листрозавр с коротким хвостом стал очень распространенным во всем мире, быстро занимая свободные ниши.
Естественная ассоциация с апокалиптическим массовым вымиранием должна быть умеренной. Исчезновение – возможная судьба почти всех видов. Предположительно 99 процентов всех видов, которые когда-либо существовали, вымерли. Однако норма вымираний за миллион лет не установлена и лишь иногда превышает 75 процентов, этот порог произвольно признан «массовым» вымиранием. Массовые вымирания – пики в норме вымираний, возвышающиеся над данной нормой.
Процент вымираний морских родов на протяжении фанерозоя. Адаптировано от Сепкоски (Sepkoski)[260].
