Рассказ предка полностью

Уолтер Гарстанг (Walter Garstang), известный английский зоолог прошлого века, был первым, кто подчеркнул важность педоморфоза в эволюции. Дело Гарстанга позже было подхвачено его зятем, Алистером Харди (Alister Hardy), который был моим профессором, когда я был студентом. Сэр Алистер доставлял нам удовольствие, декламируя забавные стихи, которые были излюбленным способом Гарстанга выражать свои мысли. Они были немного смешными в это время, но я полагаю, не настолько смешными, чтобы оправдать детально разработанный зоологический глоссарий, который должен был бы сопровождать их переиздание в данной работе (Фрагмент одного из них лежит в начале «Рассказа Ланцетника».). Идея педоморфоза Гарстанга, однако, сегодня столь же интересна, как всегда – что не обязательно означает, что она правильна.

Мы можем представить педоморфоз как своего рода эволюционный гамбит: гамбит Гарстанга. Теоретически он может предвещать целое новое направление в эволюции: может даже, как верили Гарстанг и Харди, допускать резкий и, по геологическим меркам, внезапный прорыв из эволюционного тупика. Он кажется особенно многообещающим, если жизненный цикл мутирует в несхожую личиночную фазу, как головастик. Личинка, которая уже приспособилась к отличному от исходного взрослого образу жизни, является зарядом, способным отклонить эволюцию в совершенно новом направлении простой уловкой ускорения половой зрелости относительно всего остального.

Среди кузенов позвоночных животных – морские шприцы или оболочники. Это кажется удивительным, поскольку взрослые морские шприцы – прикрепленные фильтраторы, обосновавшиеся на скалах или морских водорослях. Как могут эти мягкие мешки с водой быть кузенами энергично плавающих рыб? Да, взрослый морской шприц может быть похож на мешок, но личинка похожа на головастика. Ее даже называют «личинкой головастика». Вы можете представить, что из этого заключил Гарстанг, и мы вновь вернемся к этому вопросу, и, к сожалению, подвергнем сомнению теорию Гарстанга на Свидании 24, когда встретим морских шприцев.

Помня, что взрослый пекинес – это переросший щенок, подумайте о головах юных обезьян. Что они Вам напоминают? Разве Вы не согласитесь, что молодой шимпанзе или орангутанг более человекообразен, чем взрослый шимпанзе или орангутанг? По общему признанию это спорно, но некоторые биологи расценивают человека как юную обезьяну. Обезьяну, которая никогда не выросла. Обезьяний аксолотль. Мы уже знакомились с этой идеей в эпилоге к «Рассказу Литл Фута», и я не буду обстоятельно объяснять ее здесь снова.

Ветвь рогозуба. Можно сказать, что человек и другие тетраподы являются лопастеперыми рыбами, чьи руки, крылья, или ноги – измененные лопастные рули. Две другие живые линии лопастеперых образуют дугу целакантов и рогозубов. Считают, что разделение этих трех линий в конце силура случилось за очень короткий промежуток времени. Это усложняет определение порядка ветвлений, даже используя генетические данные. Однако результаты генетических исследований и исследований ископаемых начинают сходятся на том, что три вида розогуба – наиболее близкие живые родственники тетрапод, как показано здесь.

Мечехвост Limulus, также называемый «подковообразным крабом» (вообще не краб, а существо, поверхностно напоминающее большого трилобита) помещен в тот же самый род, что и Limulus walchi, живший в юрском периоде 200 миллионов лет назад. Лингула принадлежит к типу плеченогих, иногда называемых ламповыми моллюсками (lampshells). Разновидность лампы, которую они напоминают, если такие вообще имеются, является лампой Алладина, с ее фитилем, выходящим из чего-то вроде носика заварочного чайника, но что очевидно напоминает лангулу – это ее собственные предки, жившие 400 миллионов лет назад. Их причисление к тому же роду было поставлено под сомнение, но ископаемые формы все еще удивительно похожи на их современных представителей. 

Австралийский розогуб (Neocera todus forsteri). [Иллюстрация добавлена переводчиком.]