Рассказ предка полностью

КОПРЕДОК 18. Наземные позвоночные развились от лопастеперых рыб, таких как те, что реконструированы здесь. Название происходит от заметных лопастей на всех плавниках, кроме спинного плавника и гетероцеркального (асимметричного) хвоста.

Эволюционное дерево различных видов из анализа максимальных вероятностей ДНК (см. «Рассказ Гиббона»). Адаптировано от одного из нескольких деревьев, соединенных Сардойя и Мейером (Zardoya and Meyer)[324].

Работая над различными проблемами, Рафаэль Сардойя из Испании и Алекс Мейер из Германии получили эволюционное дерево для ДНК различных видов. Длина каждой ветви искажена, чтобы отразить вдоль нее количество эволюционных изменений в митохондриальной ДНК.

Если бы ДНК эволюционировала с постоянной скоростью, независимо от вида, то мы ожидали бы, что все ветви, оканчиваясь, выстроятся в линию по правому краю. Но это явно не так. Ни одна из них не создает организмы, доказывающие, что у наименее морфологически измененных – самые короткие ветви. ДНК, похоже, эволюционировали с приблизительно одинаковой скоростью, как в розогубе и целаканте, так и в лучеперой рыбе. Позвоночные животные, которые колонизировали сушу, претерпели более высокую скорость эволюции ДНК, но даже это, очевидно, не связано с морфологическим изменением. Победитель и второй призер этой молекулярной конкуренции – утконос и аллигатор, ни один из них не развивался морфологически с такой скоростью, как, скажем, голубой кит или (не могу сдержать тщеславия) мы.

Диаграмма иллюстрирует важный факт. Скорость развития ДНК не всегда постоянна, но при этом, ни одна из них, очевидно, не коррелирует с морфологическими изменениями. Данное дерево – только один пример. Линделл Бромхэм (Lindell Bromham) из университета Сассекса и ее коллеги сравнили эволюционные деревья, основанные на морфологических изменениях, с эквивалентными деревьями, основанными на изменениях ДНК. И то, что они нашли, подтверждает сообщение «Рассказа Розогуба». Общая скорость генетического изменения не зависит от морфологической эволюции (В более раннем исследовании был получен другой результат. Но Бромхэм и ее коллеги убедительно показали, что предыдущее исследование было не в состоянии учесть независимость данных – проблему многократного подсчета, которую мы встретили в «Рассказе Тюленя».). Нельзя сказать, что она постоянна – это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. У определенных линий, таких как грызуны и черви нематоды, кажется, есть довольно высокая общая скорость молекулярной эволюции по сравнению с ближайшими родственниками, а у других, таких как книдарии, скорость намного ниже, чем у родственных линий.

«Рассказ Розогуба» вселяет надежду, которую несколько лет назад ни один зоолог не смел бы лелеять. С должными предосторожностями в отношении выбора генов и благодаря доступным методам корректировки для линий, которые показывают непостоянные скорости эволюции, мы должны быть способны проставить время в миллионах лет, отделения любых видов от любых других. Эту светлую надежду называют «молекулярными часами», и эта техника ответственна за большинство указанных дат для наших пунктов свиданий в этой книге. Принцип молекулярных часов и дискуссии, которые все еще не утихают вокруг него, будут объяснены в эпилоге к «Рассказу Бархатного Червя».

Ветвь целакантов. Растет единодушие о положении целакантов (среди которых известны два живых вида) в самом раннем расхождении трех сохранившихся линий лопастеперых.

Коморский целакант (Latimeria chalumnae). [Иллюстрация добавлена переводчиком.]

Копредок 19, возможно, наш прародитель в 190-миллионном поколении, жил приблизительно 425 миллионов лет назад, именно тогда, когда растения колонизировали сушу, а коралловые рифы распространились в море. В этом свидании мы встречаем одну из самых редких, самых маленьких групп странников в этой истории. Мы знаем только один род целаканта, живущий сегодня, и его открытие, когда оно произошло, было огромной неожиданностью. Этот эпизод хорошо описан Китом Томсоном (Keith Thomson) в его «Living fossil: the story of the coelacanth».