Как мы подойдем к ответу на вопрос Кауфмана? На что была бы похожа жизнь, если ее повторно «прокрутить» статистическое количество раз? Сразу же мы можем признать целый ряд вопросов Кауфмана постоянно увеличивающейся трудности. Кауфман хотел перевести часы на момент, когда эукариотическая клетка была собрана из своих бактериальных компонентов. Но мы могли бы предложить перезапустить процесс на две или три эры раньше, от самого происхождения жизни. Или, в другой крайности, мы можем перезапустить часы намного позже, скажем, около Копредка 1, нашего раскола с шимпанзе, и поинтересоваться, представлены ли гоминиды в статистически значимых количествах в перезапусках, чтобы жизнь достигла Копредка 1, развилось прямохождение, увеличился мозг, возник язык, цивилизация и бейсбол. Попутно есть вопросы Кауфмана о происхождении млекопитающих, о происхождении позвоночных животных и много других вопросов Кауфмана.
Кроме чистых предположений, представляет ли история жизни, произошедшей на самом деле, нечто похожее на естественный эксперимент Кауфмана, который может послужить нам ориентиром? Да, представляет. Мы ознакомились с несколькими естественными экспериментами в течение нашего странствия. Удачные случаи длительной географической изоляции Австралии, Новой Зеландии, Мадагаскара, Южной Америки, даже Африки дают нам приблизительный перезапуск главных эпизодов эволюции.
Эти массивы суши были изолированы друг от друга и от остальной части мира во время значительного периода после того, как исчезли динозавры, когда группа млекопитающих показала большую часть своего эволюционного творческого потенциала. Изоляция не была полной, но была достаточной, чтобы благоприятствовать развитию лемуров на Мадагаскаре и распространению древних и разнообразных афротериев в Африке. В случае Южной Америки мы выделили три отдельных момента возникновения млекопитающих с длительными периодами изоляции между ними. Австралинея представляет наиболее идеальные условия для подобного рода естественного эксперимента – ее изоляция была почти полной в течение большой части соответствующего периода, и он начался с очень маленького, возможно единственного инокулята сумчатых. Новая Зеландия – исключение, она одна среди этих показательных естественных экспериментов оказалась без млекопитающих в рассматриваемый период.
Глядя на эти естественные эксперименты, главным образом я впечатлен тем, какой схожей оказывается эволюция, если позволить запустить ее дважды. Мы видели, как похож тасманийский сумчатый волк на собаку, сумчатый крот на крота, летающий поссум на белок-летяг, сумчатый саблезубый тигр на саблезубого тигра (и на различных «ложных саблезубых» среди плацентарных хищников). Различия также поучительны. Кенгуру является прыгающей заменой антилопы. Прыжки на двух ногах, отточенные до совершенства эволюционным прогрессом, могут быть столь же внушительно быстрыми, как галопирование на четырех ногах. Но эти две манеры бега радикально отличаются друг от друга особенностями, которые вызвали основные изменения во всей анатомии. По-видимому, при некотором предшествующем разделении путей одна из этих двух «экспериментальных» линий, возможно, пошла путем совершенствования прыжков на двух ногах, а другая, вероятно, оттачивала галопирование на четырех. Оказалось – возможно, первоначально по почти случайным причинам – что кенгуру прыгали одним способом, а антилопы скакали другим. Мы теперь удивляемся нисходящему потоку различий между конечными продуктами.
Млекопитающие претерпели несоизмеримую эволюционную радиацию примерно одновременно друг с другом на различных массивах суши. Вакуум, оставленный динозаврами, дал им такую возможность. Но и у динозавров в свое время была подобная эволюционная радиация, хотя с известными пробелами – например, я не могу получить ответ на свой вопрос, почему, кажется, не было динозавров «кротов». И до динозавров были еще другие многочисленные параллели, особенно среди млекопитающеподобных рептилий, и они также достигали высшей точки в сходном диапазоне типов.
