Но наши особые родственные связи с шимпанзе и гориллами стали известны только несколько десятилетий назад. До этого большинство антропологов считало, что мы были сестринской группой ко всем обезьянам, и поэтому одинаково близки к африканским и азиатским обезьянам. По договоренности предпочтение отдавалось Азии как дому наших последних миоценовых предков, и некоторые авторы даже подобрали особого ископаемого «предка», рамапитека. Это животное, как теперь считают, является тем же, кого ранее называли сивапитеком, поэтому, согласно законам зоологической спецификации, это имя имеет приоритет. Рамапитек больше не должен использоваться – жаль, потому что название стало привычным. Независимо от того, что каждый из нас испытывает по отношению к сивапитеку/рамапитеку как предку человека, многие авторы согласны с тем, что он близок к линии, дающей начало орангутану, и мог бы быть даже прямым предком орангутана. Гигантопитека можно расценивать как разновидность гигантской версии сивапитека, живущую на земле. Некоторые другие азиатские ископаемые соответствуют именно тому периоду времени. Уранопитек и дриопитек, похоже, борются за звание самого вероятного миоценового человеческого предка. Если только, хотелось бы заметить, они были на надлежащем континенте. Как мы увидим, это «если только» может соответствовать действительности.
Если бы только поздние миоценовые обезьяны обитали в Африке вместо Азии, то у нас был бы плавный ряд достоверных ископаемых, связывающих современных африканских обезьян с самым ранним Миоценом и богатой проконсулами африканской фауной. Несмотря на молекулярные данные, устанавливающие, вне всякого сомнения, нашу близость с африканскими шимпанзе и гориллами, а не с азиатскими орангутанами, искатели человеческих предков неохотно отворачивались от Азии. Они допускали, несмотря на правдоподобие их азиатских обезьян, что наша наследственная линия должна лежать в Африке, проходя через Миоцен, и сделали вывод, что, по некоторым причинам, наши африканские предки не подверглись фоссилизации после начального расцвета проконсулов в раннем Миоцене.
Такое положение вещей сохранялось до 1998 года, пока остроумный образец нестандартного мышления не был представлен в газете под заголовком «Эволюция примата – в Африку и из Африки» Каро-Без Стюартом и Тоддом Р. Дизотеллом (Caro-Beth Stewart and Todd R. Disotell). Этот рассказ о движении туда и обратно между Африкой и Азией будет поведан орангутаном. Его выводом будет то, что Копредок 3, вероятно, жил все-таки в Азии.
Но в настоящий момент не важно, где он жил. На кого Копредок 3 был похож? Он – общий предок орангутана и всех нынешних африканских человекообразных обезьян, таким образом, он мог бы напоминать любого из них или всех сразу. Какие ископаемые могли бы дать нам полезные подсказки? Так вот, глядя на генеалогическое дерево, ископаемые, известные как люфенгпитек, ореопитек, сивапитек, дриопитек и уранопитек, жили именно в тот период времени или немного позже. Наша предполагаемая наиболее вероятная реконструкция Копредка 3 могла бы объединить элементы всех этих пяти азиатских ископаемых родов – но она могла бы помочь, если бы мы приняли Азию как местоположение копредка. Давайте послушаем «Рассказ Орангутана» и увидим то, о чем мы размышляем.
Возможно, мы были слишком готовы предположить, что наши связи с Африкой простираются очень далеко в прошлое. Что, если вместо этого наша предковая линия выпорхнула из Африки приблизительно 20 миллионов лет назад, процветала в Азии до приблизительно 10 миллионов лет, и затем переместилась обратно в Африку?
На этой диаграмме все живущие обезьяны, включая тех, что оказались в Африке, происходят от линии, которая мигрировала из Африки в Азию. Гиббоны и орангутаны являются потомками этих мигрантов, которые остались в Азии. Более поздние потомки мигрантов возвратились в Африку, где более ранние Миоценовые обезьяны вымерли. Возвратившись в свой старый предковый дом в Африку, эти мигранты дали начало гориллам, шимпанзе с бонобо и нам.
