Больше я не стала задавать вопросов на этот счет. Никакое могущественное оружие не спасло Атлантиду от ее участи. Пусть себе считают свой город неприступным.
Пока что я, руководствуясь рассказами Ихи, а также покопавшись в папирусах прежнего коменданта — а там оказались не только записи, а схематические рисунки тоже, надо было лишь уметь их распознавать, начала набрасывать план города. Я не знала еще, как именно мне это пригодится, но верила, что пригодится.
Наши с Ихи беседы далеко не всегда проходили наедине. Обычно присутствовали Хтония, Келей и Митилена. Если первые двое слушали крайне внимательно, то у Митилены вид был крайне мрачный и подозрительный. Однако соображения свои она держала при себе. Лишь однажды высказалась, что Ихи, мол, гораздо хуже Аглибола — Аглибол хоть не прикидывался хорошим.
Все это сочеталось с другими заботами. Конечно, я отправила новых разведчиков — вдоль по побережью. Нерет первым из кормчих явился жаловаться на то, что корабли в плохом состоянии. Днища заросли за время перехода, и, пока у нас стоянка, надо чистить. Он был прав.
Самое время дать о себе знать горгонам, но от них ни слуху ни духу. Несколько раз я сама выезжала с разъездами, однако никаких следов горгон не обнаружила. Не знаю, как они умели сражаться, но прятались отлично.
Кроме того, я стала учиться у Ихи разговорному атлантскому, поскольку совершенно очевидно, что при дальнейшем развитии событий одним критским не обойтись.
И снова до ломоты в затылке пыталась разобраться в папирусах коменданта, и снова чертила план города и острова.
Пару раз я даже засыпала, уткнувшись носом в эти папирусы.
Мегакло расталкивала меня то с кружкой пива в руках, то умоляя попробовать какое-то исключительно вкусное блюдо из дичины.
Это действительно было вкусно, и я похвалила ее.
— Да не я готовила, — отмахнулась она. — Это Менот-фригиец.
— Да уж, что мужчины умеют делать, так эго готовить. Нельзя не признать.
— Некоторые мужчины, — уточнила она.
Я не стала вдаваться в рассуждения, какому полу больше присуще обращение с котлами и сковородками, а направилась на плац, где шли обычные утренние занятия.
Миновала лучников, упражнявшихся в стрельбе по мишеням, и присоединилась к фехтовальщикам. И через некоторое время заметила, что за мной наблюдает Келей. Я бросила меч в ножны и подошла к нему.
— У тебя есть ко мне дело?
— Никакого. Я только хотел сказать — зачем ты все время так напрягаешься? Расслабься!
Я не поняла значения последнего слова.
— Что значит «расслабься»?
Он вроде бы несколько озадачился.
— Ну, как тебе объяснить… Чтобы выстрелить из лука, что с тетивой нужно сделать?
— Натянуть, конечно.
— Верно. Но если тетиву натянуть слишком сильно, она ведь лопнет, да? — Очевидно, соседство со стрелками вдохновило его на это сравнение. — Поэтому тетиву надо время от времени ослаблять.
— Нет, Келей. Эта притча не про меня. Тетива не лопнет, скорее, лук переломится пополам, и обломки могут ударить стрелка.
Ему такое толкование не понравилось. Он отошел, бормоча: «Ты об этом с Митиленой толкуй…» и напустился на Архилоха, который мазал по мишени раз за разом.
— Ну, малый! Такому, как ты, остается совершить вещь невиданную — застрелиться из лука. А что? Если натягивать тетиву ногами… Впрочем, все равно промахнешься…
Почему-то я была уверена, что Келей этой своей затеи не оставит. И будет искать поддержки среди моих советниц. Разумеется, не у Митилены. Она хоть и терпит Келея, но ее ненависть к мужчинам вообще, кажется, не уменьшилась. Надо думать, он попробует переговорить с Хтонией, Киреной или Энно. Скорее всего, это будет Кирена, хотя не обязательно.
А как «расслабляются» другие, если применить слово Келея? В Темискире для этого существуют турниры, охота и выслушивание историй от Рассказчицы.
Кстати, я в звании Военного Вождя совершенно забросила свое основное занятие. Вот вернемся в Темискиру — наверстаю.
Что же до остального моего войска, то тут существуют разные средства. В первую очередь, еда. Причем кто-то будет есть, а кто-то, как Менот, готовить. Игры — кости и петейя.
Для некоторых, как я заметила, занятия ремеслами — тоже отдых.
И, наконец, любовь. Может, кто-то поставил бы ее в начале списка, ноя — в конец, хотя не вычеркиваю совсем.
Перебрав мысленно все способы «расслабления», я пришла к выводу, что правильно ответила Келею. Некогда мне расслабляться. Вот вернемся в Темискиру…
Я побывала на берегу, посмотрела, как идут дела на кораблях. Побывала в бараке у пленных. Я замечала, что самофракийцы в последнее время стали относиться к ним с меньшей враждебностью. Кто-то наладился болтать, и даже каким-то образом в кости режутся.
Я велела часовым не вмешиваться, но самим участия не принимать. И подумала, что если так пойдет дальше, можно будет разрешить им передвижение по крепости — Ихи ведь уже разрешено.
На следующее утро я поднялась на стену, туда, где наилучший вид на бухту. Я смотрела на наши корабли.
Люди Нерета постарались за эти дни, корабли можно хоть сейчас на воду…
