— Ты пьяна, — сухо констатирует он.
— Да, а ты говнюк, разве я жалуюсь на это? Нет! Потому что я не жалуюсь на вещи, которые не могу изменить, — смеяться больше не хочется. Хочется порыдать. — Что же ты не уехал в поисках сексуальных приключений с той красоткой, как там её звали? Аннабель?
— Ты делаешь неверные выводы, впрочем, как обычно.
— Да, действительно? Новая веревка и гостиничный номер? По-моему, такая фраза означает одно из двух: или вы займетесь извращенным сексом, или собираетесь совместно повеситься.
Пит выглядит уставшим. Он тяжело вздыхает и присаживается рядом. Пару минут мы молчим.
— Ты… ты уже даже попробовал верёвку, — икаю я, — и, наверное, наручники, и такую… эту… кружевную маску на лицо. А, может, и кожаные штаны.
— Вовсе нет! — огрызается парень.
— Черт возьми! — не унимаюсь я. — Это, должно быть, очень хорошая верёвка, раз эта девушка настолько богата. Типа, из шелка, ну, или с золотыми нитями, а, может, даже с сапфирами в узлах!
Возможно, я настолько пьяна, что у меня появляются галлюцинации, но клянусь, что мне чудится его смех. Грохочущая вибрация проходит сквозь спинку скамейки и растворяется в прибывающем шуме волн.
— Ты такая пьяная, — настаивает он.
— Тебе кажется.
У Финника в доме кто-то разбивает что-то стеклянное и кричит: «Вот дерьмо».
— Что ты сказала той девушке на диване о нас? — Спрашивает он.
Я неловко ёрзаю на месте.
— Она спросила меня: с каких пор мы вместе, ну… я немного разозлилась и ответила, что… со вчерашнего дня.
Пит стонет и запускает руку в волосы, ещё больше растрёпывая их.
— Почему каждый раз, когда ты появляешься, моя жизнь превращается в кошмар. Твоя задача была проще некуда, сидеть и не высовываться, но ты даже с ней не справилась.
Я поворачиваюсь к нему лицом и шепчу, заплетающимся языком:
— Пит… почему ты тогда даже не попрощался?
— Боже, Китнисс. Почему тебе нужно задавать подобные вопросы?
— А почему ты так боишься отвечать на них?
— Я не боюсь!
— Тогда ответь!
Пит замолкает, и я вполне уверена, что он не собирается разговаривать со мной, но затем, после долгой паузы, когда вопрос просто повисает в воздухе, произносит:
— Потому что был никому не нужен.
По его глазам видно, что он что-то не договаривает.
— Это… Это не так, — спорю я заплетающимся языком.
— Твои поступки говорили об обратном.
— Я просто… Я испугалась, — он поворачивается ко мне и заглядывает прямо в глаза. Я рассматриваю его усталые, сейчас совсем бледные радужки. «Как удивительно они меняют цвет», — проносится в моей голове пьяная мысль.
Тянусь рукой, чтобы убрать прядь волос со лба парня. Золотой завиток никак не хочет лежать ровно, и эта упрямая прядь заставляет мое сердце сжиматься. Когда я почти дотрагиваюсь до него, мир начинает вращаться. Хватаюсь за скамейку, пытаясь удержать равновесие, но выходит плохо. Последнее, что я успеваю запомнить, это сильные руки, подхватывающие меня, и мягкий голос, шепчущий:
— Вечно от тебя одни неприятности, Эвердин.
Комментарий к Глава 4. Мальчик и золотая верёвка
Та самая верёвка не является плодом творчества автора, и была позаимствована у С.Вулф, но мне так понравилась, что я решила добавить этот милый фрагмент в свою работу.
========== Глава 5. Мальчик, который потерял свою душу по пути ==========
Когда просыпаешься, открываешь глаза и видишь сердитого парня, который смотрит на тебя сверху вниз с расстояния вытянутой руки, первое желание — закричать. Или сбежать. Или и то и другое одновременно. Но я ничего такого не делаю, потому что ощущаю такую сильную головную боль, что, кажется, ещё чуть-чуть, и мои глаза выпрыгнут прямо из глазниц.
Я издаю мучительный стон. Моя голова покоится на чем-то твёрдом. Я понимаю, что это Пит смотрит на меня. Это на его коленях лежит моя голова. Вот черт.
— Хей, — говорит он.
— Что случилось? — неуверенно шепчу я.
— Ты как бы вырубилась почти на десять часов, — его голос кажется обеспокоенным.
Я аккуратно сажусь, а комната начинает уплывать, поэтому я пытаюсь схватиться взглядом за что-то основательное. Финник присаживается на кровать рядом со мной и кладёт руку мне на ногу.
— Я даже предлагал сделать тебе искусственное дыхание, но Пит запретил. Не имею понятия, почему. Я пообещал, что не буду использовать язык.
Я усмехаюсь, хватаясь за голову. Пит же отводит глаза и убирает руку Одэйра с моей коленки.
— Уверен, Китнисс ценит твое беспокойство, — говорит он, — но она и без того отлично дышала.
— Вот так в следующий раз предлагай людям свою помощь, — разводит руками Финник и выходит из комнаты, оставляя нас вдвоём.
Дверь со скрипом закрывается, и я замираю под осуждающим взглядом. Мелларк осматривает меня с ног до головы и неодобрительно хмыкает.
— Я жду объяснений, — складывая руки на груди, Пит усаживается, забросив ногу на ногу. — Вот уж не думал, что ты способна выкидывать такое.
— И что конкретно выкидывать? — уточняю я, с трудом разлепляя веки.
— Мой мозг из черепной коробки, Эвердин, — раздражается он. — Или соседство с Хеймитчем на тебя настолько пагубно повлияло, что ты теперь надираешься до потери сознания?
