— Пит, я не понимаю… — неуверенно произносит девушка. — Мне кажется, что я какая-то неправильная, потому что ты не стал…
На всякий случай прижимаю палец к ее губам.
— Я просто хочу, чтобы хотя бы в твоей жизни всё было правильным. Чтобы все случилось так, как положено… сначала свадьба, потом секс.
Я замираю, потому что сказанное звучит так, словно я зову её замуж, хотя она даже ни разу не призналась мне в своих чувствах.
— Не стоит торопиться, ведь за поцелуями обычно следует что-то большее, а за ним — ещё большее, и если мы будем продвигаться в том же темпе, то покончим со всей романтикой ещё до следующих выходных.
Она в ответ обнимает меня, прижимаясь щекой к плечу. А я… естественно, я хочу её. Хочу, чтобы утром она краснела только от одного воспоминания о том, что случилось ночью… но в моей жизни всегда было много секса без любви, поэтому я хочу, чтобы все мгновения до того, как она официально станет моей, были временем просто любви без секса. Поэтому я крепче прижимаю любимую к себе, прикасаясь щекой к её макушке, и закрываю глаза, мысленно благодаря, что за всё то время, пока я отталкивал её, она не поставила на мне крест. И в этот миг я осознаю, что Китнисс окончательно разбивает окно в моё сердце и проскальзывает внутрь.
========== Глава 19. Мальчик теперь свободен ==========
Меня будит телефонный звонок. Вибрация, противным скрежетом проходящая сквозь деревянную поверхность тумбочки. Я слегка приподнимаю голову и смотрю вниз, обнаруживая прижавшуюся ко мне Китнисс: теплую, крепко спящую. Её рука лежит на моем животе, щека прижата к груди, мягкие тёмные волосы на моем лице. Нет, не хочу принимать этот вызов. Кто бы это ни был, он может подождать. Аккуратно тянусь рукой к трубке и спихиваю её внутрь тумбочки.
Телефон перестает звонить только, чтобы начать снова. Да будь он неладен: что опять случилось?! Я снова тянусь к тумбочке, хватая аппарат, чтобы посмотреть, кому я понадобился в такую рань. На экране мигает имя «Август», и я отвечаю на звонок, изо всех сил стараясь говорить тише, чтобы не побеспокоить Китнисс.
— Что тебе?
— Это срочно, Мелларк, — его голос звучит ровно и спокойно. Даже скучающе.
— Дай мне минуту, — я выпутываюсь из рук Китнисс, и она что-то сонно бормочет. Тихо поднимаюсь с постели, достаю из шкафа штаны, надеваю их и иду в гостиную.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Сегодня в одиннадцать встречаемся там, где обычно. Не забудь документы.
— А написать не судьба была? — раздражаюсь я. — Мог бы не будить чуть свет! — но он уже положил трубку.
Я поднимаю глаза и застаю Китнисс стоящей в дверном проеме. Тёмные волосы растрепаны, и хотя она спала в моей рубашке, белое тонкое покрывало обернуто вокруг желанного тела, а на лице написана нерешительность. Я убираю телефон в задний карман брюк, обхватываю её руками и притягиваю к себе, хотя кокон из одеяла мешает сделать это достаточно близко.
— Эй, я тебя разбудил?
— Я проснулась, как только ты выскользнул из постели. — Она кладет руки на мою голую грудь. — Всё в порядке?
— Да. Это по работе. Мы с Алекс четыре месяца работали над раскрытием одной из крупных финансовых махинаций, и мне нужно доставить документы, которые она привезла, людям президента, — пытаясь усмирить её своенравные пряди, я пропускаю их сквозь пальцы. — Ты чудесно выглядишь в этом покрывале.
Китнисс улыбается, и её щёки приятно розовеют.
— Готова поспорить, ты бы сказал, что я прекрасно выгляжу в чём угодно.
— Ты права, — улыбаюсь я. Она не из того типа девушек, которые тратят бесчисленное количество времени перед зеркалом, и я люблю её такой, какая она есть. Есть макияж, нет макияжа. Короткое платье или обыкновенные тёмные брюки — что бы она ни надела, мне на ней все нравится.
Если бы я мог, то просто проигнорировал все дела и обязанности, на весь оставшийся день растворившись в этой девушке, потому что сейчас она одна-единственная правильная и нормальная часть моей жизни.
— Проголодалась? — я целую её плечо и тяну за конец покрывала, отбрасывая его в сторону. Белая рубашка, надетая на Китнисс, спускается свободным облаком, прикрывая бедра. Я забрал её из дома специально для посещения нескольких обязательных мероприятий, и так как она лежала сверху, то просто вытащил из чемодана и отдал любимой.
Такие накрахмаленные чопорные рубашки в обычной жизни я не ношу, поскольку они напоминает мне обо всех моментах: выпускных, балах, благотворительных аукционах, где я присутствовал в качестве сопровождающего, о чем хотелось бы забыть. Но на Китнисс эта рубашка мне нравится.
Она буквально тонет в ней. Нижний край доходит до середины бедра, но я знаю, какое тело скрывается под этой слишком просторной одеждой, которая делает его только сексуальнее. Хочу ее. Но жду, изо всех сил стараясь быть терпеливым.
