— Кто звонил? — Китнисс внимательно следит за мной, ожидая ответа. Чувствую, как краснеет шея, не хочу ей лгать, но чувство вины опутывает словно вирус.
— Знакомый из Капитолия. Ничего серьезного.
Девушка косо смотрит на меня. Ее пальцы барабанят по чашке.
— Что будем делать дальше? — спрашивает она.
Я отставляя в сторону стакан, в котором за запотевшими стенками кружатся холодные кубики.
— В каком смысле?
Китнисс делает глоток воды, ставит стакан на место и опускает плечи.
— Я говорю о нас, о наших семьях, о наших жизнях. Как мы со всем этим разберемся?
Она вздыхает и начинает крутить в руках солонку, случайно просыпая крупинки на стол. Я молча наблюдаю, как она пальцем собирает просыпавшиеся кристаллики в кучку, и беру её за руку.
— Скоро всё образуется, — заверяю её я. — Я работаю над этим.
Хотя сам знаю, что это если не ложь, то точно не полная правда. Я понуро достаю из пачки в моем кармане последнюю сигарету и зажимаю между зубов. Подношу зажигалку к кончику, прикуриваю и медленно, с упоением, затягиваюсь. Никотин попадает в кровь, и на секунду я чувствую полное умиротворение. Пока не вижу её лицо. Оно говорит красочнее любых слов, и я тушу сигарету в металлической пепельнице.
— Спасибо, — выдавливает девушка и неуверенно соединяет пальцы в замок. — Пит, можно тебя еще кое о чем спросить?
Я кладу вилку на тарелку и киваю, опираясь локтями на стол.
— Конечно, спрашивай все, что хочешь узнать.
Она наклоняется вперед и смотрит на меня предельно серьёзно.
— Как долго ты сидишь на наркотиках?
Хорошо, что я перестал есть, потому что в эту секунду точно бы подавился. Признаться честно, я совершенно не ожидал такого вопроса.
— С чего ты это взяла?
Китнисс смотрит с недоверием. Наверное, я должен быть обеспокоен тем фактом, что мое поведение в течение этой недели привело ее к такой мысли, но мне становится смешно.
— Я видела тебя, когда ночевала в твоей квартире в Капитолии.
Я пытаюсь не засмеяться, сдерживая себя с трудом, потому что гнев в ее глазах очарователен. Она переживает за меня. Теперь, когда я это понимаю, широко улыбаюсь, уже не скрывая.
— Нет, я не на наркотиках, — отвечаю я. Выражение ее лица не меняется. — Не переживай. Это было так, разовое баловство.
Я наклоняюсь вперёд и беру её за руку, глядя прямо в глаза.
— Я не на наркотиках, Китнисс. Обещаю. Давай сменим тему.
Она вздыхает, не знаю, удовлетворил ли её мой ответ. Я прикусываю нижнюю губу и стараюсь вновь завести непринуждённый разговор:
— Может, съездим к родителям? Представлю тебя, как свою девушку.
— Так и вижу реакцию твоей мамы, — хмыкнув, произносит Китнисс. — Вряд ли она будет в восторге от твоего выбора.
— Ты ей нравишься.
— Пит. — Выразительно смотрит на меня она.
— Если бы не нравилась, мама не пригласила бы тебя на ужин.
— Она меня в дом-то впустила только потому, что я приехала с тобой.
— Неправда, — отмахиваюсь я. — Теперь это вопрос принципа. Мы завтра обязательно к ним съездим, пока Алекс с Атласом здесь.
Китнисс слегка улыбается, но смотрит так будто я сумасшедший.
Семья с детьми, сидящая за соседним столиком поднимается и проходит мимо нас, направляясь к выходу. Китнисс взглядом провожает их, а затем поднимает глаза вверх, к небу.
— Может, тоже пойдём, а то дождём пахнет, — тихо говорит она. Наверху собираются тучи, что привычно для Четвёртого, но синоптики осадков не обещали
— Ты ошибаешься, — говорю я, оставляя в папке со счётом пару купюр. — Здесь же горы рядом, поэтому часто бывает облачно. Дождя быть не должно.
И первая капля падает в тот момент, когда я произношу эти слова. Китнисс смеётся и дотрагивается до своих волос, заправляя прядь за ухо. Её смех проникает в меня, а от тёплого взгляда внутри всё сжимается. Кажется, я уже люблю этот звук больше всего в мире.
— Вот, значит, как: не доверяешь моему охотничьему чутью? — с вызовом улыбается Китнисс, и мне начинает казаться, что она нарочно поддразнивает меня. Если бы я не знал её так хорошо, то подумал бы — флиртует.
Всё ещё улыбаясь, она тянется за пакетом с подарком для Прим, я встаю следом, и мы выходим из кафе. Пытаясь не промокнуть, начинаем идти быстрее, потом бежать, но дождь становится сильнее, словно преследуя нас, и чем больше воды он опрокидывает, тем больше я понимаю, что скрываться бесполезно. Мы на секунду останавливаемся и смотрим друг на друга. Наши волосы и одежда полностью промокли. Тротуар, характерный только для курортной части Четвертого почти затопило, а дождь уже льет плотной стеной.
— Как далеко от этого места до дома? — спрашивает Китнисс. Капли стучат по крышам так сильно, что слова почти не слышно.
— Минут пятнадцать, если бегом, — практически кричу я. В такие минуты я безумно жалею, что остался без машины, но, когда Китнисс сама хватает меня за руку и тянет вперёд, начиная бежать, расплескивая из-под ног капли, мне становится плевать. Рядом с этой девушкой я абсолютно схожу с ума.
— Может быть, зайдем куда-то и переждем немного? — предлагает Китнисс.
