Что делают эти двое, кажется, мужчина и женщина? Они моют в избушке пол, потому что он очень грязный. Нельзя же ночевать в комнате с грязным полом. Не помню, какой они конкретно национальности, но европейцы… Мераб Мамардашвили был восхищен. Собственно, все это грузин рассказывал русским с целью укора — вот, как надобно… А вы? Ну, точнее, а мы? Философу хотелось быть европейцем.
Мне не хочется — я такой. И тревожит меня, что в России начнут появляться люди, похожие на тех двух. Думаю, как родину от них уберечь, от психов-то ненормальных.
И не я один патриот, много нас, патриотов. Уж лучше в родном говне, нежели так — полагал, наверное, Василий Розанов. И пусть Мамардашвили посильнее будет, не смутило бы то Василия Розанова…
Это такая штука. Вот, скажем, нет автобуса: помолился, вот тебе и автобус. Или там заболел когда. Или, не дай бог, при смерти. Тогда оно и не грех. Бог — он в хозяйстве нужен. Нужнее дуршлага, точно.
Россияне эту штуку просекли. Президент по сравнению с Богом — чух, фуфло, капрал пластилиновый. Он, что ли, в смерти поможет? Или он автобус пошлет? тройку-то?
Ценная, короче, штука: полезная и безвредная. А вот те, кто дуршлагу молятся, выше Бога ставят, так это козлы какие, или, может быть, пидерасы. Или они жизни не знают; тогда еще ничего.
Данное изыскание представляет собой поиск живой души в рифмованном тексте «Плевок тебе в душу». Упомянем сразу: следов души так и не обнаружено, зато душевность найдена как скрытая субстанция. Душевность ищется по формуле: если из двадцати строк рифмованного текста отнять двадцать комментариев и перегнать смысл, на дне образуется белесоватый осадок, при его обсуждении выделяется едкий газ — это и есть элемент душевности, или, как ее ошибочно называют, духовности.
Мы начинали работу как заказное исследование текста, но судьба одернула нас и жанр переменился — теперь это (по всем признакам) независимое расследование.
Более того, первое название — «Внеклассная медитация» — пришлось оставить. Это вызвано тем, что изменился характер восприятия работы. Сначала она была инструментом индивидуальной медитации вне учебных групп… но с переломного этапа стала оптимальной темой групповой разборки в классных условиях.
Итак…
«Классная разборка» — отнюдь не глумливая акция, а прямо обратное ей. Это попытка издевки над самой возможностью издевки в литературе, однако — полностью провальная, в чем и заключалась ее задача, с блеском выполненная.
Иными словами, есть целое направление, глумливо хохочущее в нашей литературе, у него есть свой арсенал технических средств — в данном случае арсенал направлен против самого направления (условия, при которых это вычитывается, предоставлены выше), однако ситуация такова, что побеждает арсенал, а не одна из сторон. Этим доказано главное —
Как вы поняли, мы с Силаевым здесь даже не проходили.
«Величественные вещи требуют, чтобы о них говорили величественно. Величественно, то есть с цинизмом и непорочностью…»
