Но вот подошли к одной аккуратной елочке, и тут оба, и председатель «комиссии» Костя и Леша, поняли: вот она, красавица-то!
— Давай! — сказал Костя. — Лучше не найти! Отгребем снизу и срубим.
Он бросил топор, чтоб ловчей было двигаться. Обрушивая горы снежных шапок, ребята забрались под хвою. Там было полутемно. Сквозь иголки просвечивало румяное морозное утро. Вдруг Леша вцепился в «председателя».
— Ммме… вве… мме… введьмедь!..
— Где?!
Не сразу Костя разглядел большой сугроб, из-под которого пробивалось чье-то дыхание.
«Ведьмедь» шевельнулся. Костя обмер, коленки стали слабые. Леша рванулся было бежать, но «председатель» схватил его за рукав и потянулся к топору.
Сугроб снова шевельнулся, и вдруг на снегу показалась перед оторопевшими ребятами живая человеческая голова!
Голова откашлялась и сказала:
— А я… тут вздремнул! На травке, так сказать!
— А кто вы такой? — сипло прошептал Костя.
— А вы кто?
— Мы — елочная комиссия! — важно сказал Леша.
Но Костя отстранил его:
— Пойдемте с нами туда,… в село…
— Отлично! Я вас именно хочу попросить, товарищи мальчики, сходить в деревню и позвать товарищей колхозных крестьян. Я бежал оттуда… из-за границы… Там нас замучили! Брат у меня был любимый, коммунист, они его расстреляли… Идите, зовите!
— Нет, лучше вы туда — с нами.
— Я бы с удовольствием, товарищи молодые люди, но у меня совершенно отморожены ноги. Не могу встать, не то что идти.
Леша отвел Костю в сторону и зашептал:
— Пойдем, Костька! Павлу Власьевичу скажем, дяде Саше…
— Ладно. Ты беги, — ответил Костя, — а я побуду.
Леша потоптался на месте:
— Что ж, тебе одному оставаться? Не пойду я!
— Кто председатель? — вскипел Костя. — Беги сейчас же, единым духом!
Леша побежал, взметая снежную пыль. Костя посмотрел ему вслед. Чужой покосился на Костин топор:
— Это зачем?
— Елочку.
— К рождеству христову?
— Нет! К Новому году!
— А! Ну, дай помогу!
Человек вскочил и, не дав Косте опомниться, выхватил топор. Костя закричал и бросился бежать, проваливаясь в снег. «Ведьмедь»-огромный, страшный-погнался за ним. Костя втянул голову в плечи, прикрыл ее руками и в ужасе все бежал, натыкаясь на елки. Удар обрушился на него сзади. Родное поле, знакомый лес, Медвежья сопка, солнце — все закачалось, поплыло, ясный день потемнел…
Через полчаса прибежал Леша с пограничниками.
Костя лежал на животе недалеко от красавицы-елки. Около него валялся глубоко ушедший в снег топор. Все это уже было слегка запорошено свежим снежком.
Леша заплакал.
— Слезой делу не поможешь, — сказал дядя Саша. — Жив! Только без памяти. Беритесь, ребята: в больницу его… Леша, топор подбери! А мы вдогонку за «зверем»… Вон следы…
Два пограничника бережно понесли Костю. Сзади шагал Леша. Как Леша ни жмурился, как ни сжимал веки, стараясь задержать слезы, они катились, горячие, по щекам и замерзали на подбородке…
У больницы собралась вся школа. Но доктор Натан Натаныч никого не пускал в палату. Только Костиных родителей он пропустил и Павла Власьевича, а больше никого.
— Нельзя ему. Вредно.
— А как он, Натан Натаныч?
— Ничего. Его счастье — полушубок на нем был основательный. Только ключицу попортило. А в общем, ничего. Дней через десять получите вашего Костю.
— Как через десять? Ведь Новый год уже скоро!
— Что ж? Придется его отложить.
— Разве Новые годы откладываются?
Ребята печально бродили по больничному двору, заросшему голыми березами и маленькими, корявыми елками. Пронюхав, которое окно Костино, они взбирались на стоявшую под окном елочку и прижимались к стеклу. Но окно было занавешено белой больничной занавеской…
Двадцать девятого Леша прислал записку: «Костя, того «ведьмедя» поймали, он был японский разведчик». Тридцатого Натан Натаныч разрешил Косте садиться. А тридцать первого Костя уже сидел на табуретке и, расстелив на подоконнике бумагу, неумело, точно первоклассник, левой рукой писал ответ (правая вместе с плечом была забинтована).
«Ребята, поздравляю с Новым годом шестой класс и все классы. Сегодня вам будет весело. А мне вроде скучно. Но ничего, только перевязки — больно. Какую вы елку взяли: которую мы с Лешкой выбрали или другую?»
Он устал писать и долго сидел, глядя на пустынный двор. За окном сгущались сумерки, кончался последний день старого года. В школе сейчас убирают елку, в классах весело, шумно, светло…
Он лег на койку и скоро заснул. Приходила няня, заглянул Натан Натаныч, но Костя не слыхал.
Ночью странный шум разбудил его. Костя поднялся с трудом, кое-как, левой рукой, натянул серый халат и подошел к окну. Больничный двор был весь заполнен ребятами. Они суетились около стоявшей под окном елочки, они убирали ее разноцветными свечами, звездочками, дедами-морозами, золотым дождиком, канителью…
В больничном коридоре часы пробили двенадцать. Косте стало весело. Он подышал на стекло и пальцем вывел громадную цифру 12. Ребята закружились вокруг елки — председатель «елочной комиссии» открыл все-таки новогодний бал.
