Колтунов шагнул к двери и исчез.
Телефон зазвонил, сержант снял трубку:
— «Гранит». Здесь. Даю, товарищ капитан.
Вахрушин взял трубку:
— Слушаю. Да. Да. Ну и что? Та-а-к. И ты оставил?! Так какого же ты... Приказал?! Тебе? И ты выполнил? И Ганичев?! Ой, бля... — он зажмурился, покачал головой. — Да, Сосницкий, да, вояка ты хуева. Расстрелял бы я тебя, да, видно, не успею. Руки не дойдут. Теперь пускай они расстреливают, сволочь поганая...
Он бросил трубку, хватил кулаком по прилавку:
— Мразь!
Полупустая бутылка кефира скатилась с прилавка, разбилась о пол. В дверь заглянул мужчина. Он был в сером пальто, в шляпе, с портфелем.
— Простите, а что, магазин не работает? — спросил он.
— Нет, — отозвался Карпенко.
— Но ведь... — мужчина вскинул руку, посмотрел на часы. — Четыре часа только.
— Закрыто, закрыто, — Карпенко поправил автомат.
— На учет... — чуть слышно усмехнулся Вахрушин и устало прикрыл глаза.
Мужчина понимающе кивнул и, заметив валяющийся на полу круг сыра, почесал щеку, завертел головой:
— Простите... а вот если... то есть, можно мне? — он показал пальцем на сыр.
— Бери, — открыл глаза Вахрушин.
Мужчина торопливо раскрыл портфель, вытряхнул из него какие-то бумаги, запихнул запыленный круг, подхватил портфель под мышку и быстро скрылся.
Снаряд попал в объятый огнем троллейбус, разбросал горящие обломки. Другой разорвался в аллее, повалил раскидистый тополь.
Вахрушин посмотрел на замполита, снял фуражку и кинул в угол на кучу пакетов с молоком:
— Ну что, Сережа, что, дружище, довоевались мы с тобой?
Бледный замполит молча смотрел на него.
Снаряд разорвался на проспекте.
Разбитая витрина звякнула, Карпенко схватился за голову и упал на пол. Ноги его конвульсивно задергались.
Вахрушин шагнул к нему, присел на корточки, но вдруг резко распрямился, вплотную приблизился к замполиту:
— Неужели всё?
Тот обреченно кивнул.
Кровь, потекшая из головы Карпенко, стала смешиваться с разлитым молоком.
Сержант не отрываясь смотрел на убитого.
Вахрушин кивнул ему:
— Возьми автомат и уходи отсюда.
Сержант снял с Карпенко автомат, стер с приклада молочные капли и тихо спросил:
— А куда, товарищ генерал?
— Куда хочешь.
Сержант потоптался и вышел.
Вахрушин расстегнул кобуру, достал пистолет, глянул на замполита:
— Ну что, вместе или как?
Замполит отвел взгляд в сторону:
— Я после...
— Ну, как знаешь.
Комбриг отвернулся, быстро приложил дуло к виску и выстрелил. Кровяные брызги ударили в засиженную мухами таблицу прейскуранта. Вахрушин пошатнулся и рухнул на рефрижератор.
Замполит достал свой пистолет и вышел на улицу. Горел разрушенный дом, пылало скопище автомашин на проспекте, горели остовы киосков и ларька. Вдоль домов перебежками двигались люди. Замполит быстро пошел по тротуару. Под ногами хрустело стекло, валялись головешки, битый кирпич. Замполита обогнал мужчина со спортивной сумкой под мышкой. Замполит поднял пистолет и выстрелил ему в затылок. Мужчина упал ничком, сумка полетела на асфальт, из нее посыпались опаленные пачки денег. Замполит быстро содрал с себя форму и, оставшись в черных трусах и голубой майке, принялся стаскивать одежду с мужчины.
Какая-то женщина обошла его, испуганно покосившись.
Замполит натянул рубашку и брюки убитого, надел его куртку. Потом, выбрав три пачки поновее, засунул их вместе с пистолетом в карманы куртки.
Снаряд разорвался среди горящих машин.
Замполит с трудом застегнул расхристанную молнию на куртке и побежал к метро.
