Но вот стало заметно, что звезд, находящихся сверху, справа и слева становится все меньше. «Нип» и «Так» выходили в межгалактическое пространство.
Скорость кораблей, направляющих друг друга по идеально ровной траектории, подобно игле и челноку швейной машинки, неустанно росла. Курс был настолько точным, что погрешность не должна была превышать сотни миль на тысячу световых лет, ошибка, которая должна могла, но могла и не компенсировать себя по мере увеличения общей длины пройденного пути.
Джей проверил курс по своему гирокомпасу. С минуту он размышлял, постукивая пальцем по корпусу прибора.
— Все в порядке, — объявил он. — Мы идет точно по курсу.
— Рад слышать, — язвительно ответил ему Чирам. — Продолжайте наблюдения.
Под ними пронеслась галактика Андромеды, похожая на водоворот холодного огня. Оказавшись позади, она моментально исчезла из виду.
Скорость, скорость и скорость. Ускорение, нарастающее так быстро, как позволяет автоматика, управляющая взаимным позиционированием неустанно догоняющих друг друга кораблей. Скорость, стремящаяся превратиться в мгновенное перемещение.
Вахты сменяли друг друга. Один за другим проходили дни. Подобно люминесцирующим летучим мышам, мимо проплывали галактики разнообразных форм — как напоминающие пружины часовых механизмов, так и размытые клубы газа. В начале и в конце каждой своей вахты Джей проверял свои гироскопы, а затем проводил два-три часа, внося записи в дневник, описывая малозначительные подробности жизни на борту корабля, особенности личностей товарищей по службе и позволяя себе время от времени углубляться в философские размышления.
Джулиус и Боб проводили немало времени за игрой в карты и шахматы. Время от времени к ним присоединялся Чирам. Джей тоже сыграл несколько шахматных партий, однако обнаружив, что Джулиус побеждает каждый раз, когда захочет, потерял всякий интерес к игре. Джулиус постоянно улыбался и мало говорил, а Боб, продолжающий напоминать окружающим рассерженного попугая, не говорил вовсе. Чирам держал себя со всеми холодно, уделяя всем аспектам быта и работы самое пристальное внимание и отдавая необходимые приказы тщательно размеренным голосом. Джей, после нескольких провалившихся попыток вступить в спор с Чирамом относительно техники навигации, стал немногословным, подобно остальным членам экипажа.
Галактики скользили вперед по экрану. Заканчивая каждую вахту, Джей всегда тщательно осматривал гироскопы. Однажды он подозвал капитана.
— Мы сходим с курса. Посмотрите, теперь в этом нет сомнений. Целый градус! Я наблюдаю это уже несколько дней.
Чирам некоторое время изучал прибор, а затем потряс головой.
— У вас где-то возникла прецессия, — произнес он, глядя куда-то в сторону.
Джей фыркнул.
— Более вероятно то, что между корпусами кораблей расфокусированы радарные лучи.
Чирам, еще раз взглянув исподлобья на гироскопы, твердо произнес:
— Крайне маловероятно. Синхронизация осуществляется по самокомпенсирующейся схеме с двойной защитой. За ориентацию кораблей отвечают два независимых контура: один основан на измерении интерференции волн, другой — на отслеживании углов и интенсивности падающих на сенсоры лучей. Показания обоих совпадают идеально, в противном случае сработал бы аварийный сигнал. Очевидно, что-то не так именно с вашим гироскопом.
Бормоча под нос, Джей еще раз внимательно оглядел шкалу индикатора.
— Один градус, — промычал он. — Это миллион световых лет, сотня миллионов…
Однако Чирам уже удалился.
Джей сидел перед гироскопом подобно коту у аквариума с золотыми рыбками. Если прибор не ошибался, они уже безнадежно затерялись. Он опустился на колени и тщательно проверил все детали прибора, какие только мог. Насколько он мог судить, тот был в полном порядке.
Сгорбившись, Джей проковылял к столу, за которым Боб и Джулиус начали очередную партию в шахматы. Некоторое время он стоял, сцепив руки за спиной. Никто не обратил на него внимания.
— Господа, — произнес Джей, поглядывая на гироскоп, находящийся в другом углу помещения, — нам конец. Все пропало.
— Неужели? Почему это? — спросил Джулиус, делая ход пешкой.
— Гироскопы не лгут, — ответил Джей. — По их показаниям мы сместились с курса на целый градус.
Боб Гальт смерил Джея бесстрастным взглядом и вернулся к игре.
— Я говорил старику, — горько продолжил Джей, — я говорил ему еще перед вылетом, что эта чертова связка слишком сложна для того, чтобы работать надежно.
— Мы все когда-нибудь умрем, малыш, — ответил Джулиус. — Почему бы этому не произойти здесь? Не виду причин для беспокойства. Едим мы хорошо, старина Гальт с нами… — Улыбка кока стала еще шире.
Боб хмыкнул.
— Хорошо излагаешь! — Он переместил коня, который начал угрожать вражеской пешке. — Ну а что ты сделаешь теперь?
Джулиус склонился над шахматной доской:
— Расслабься, парень, наслаждайся видами…
Некоторое время Джей продолжал в нерешительности стоять на месте, затем пересек комнату и направился к своей койке, беззвучно бормоча под нос проклятия. Двадцать минут он пролежал без движения, уставившись в потолок. Отклонение в один градус от курса…
