Когда Гента привела в дом проходимца в драном пиджаке и лопнувших башмаках, перемотанных веревкой, у отца Генты случился удар, от которого он так и не оправился. Молодые поселились в его доме. И дальнейшее, парализованный, замотанный в плед, он безмолвно наблюдал из инвалидного кресла. Гришка Майер был не дурак и понимал, что к чему. Он по своему любил Генту и старался для нее как мог. Пил, шатался по борделям и просаживал приданое жены. Гента, к собственному удивлению, оказалась безумно ревнива, закатывала истерики, грозилась вышвырнуть Гришку на улицу. Доходило дело и до драк. Тогда Гента дубасила Гришку и вопила так, будто ее живьем режут на куски. Отец ее, запертый в соседней комнате, с ума сходил, представляя, что этот ублюдок делает с его дочерью. Замотанный в плед, он сидел в инвалидном кресле и как безумный шевелил губами. На большее был он неспособен. Однажды, когда Гента вопила особенно истошно, он умер от повторного удара.
После смерти тестя, Гришка серьезно призадумался. За год беспечной жизни он растратил почти все приданое Генты. Отец ее, однажды с Гентой рассорившись, завещал все состояние свое на благотворительные цели. То ли спасение морских каракатиц, то ли еще что-то в этом духе. Позднее, в плачевном своем состоянии исправить завещание он не успел. Так что Гришке Майеру было над чем задуматься. Генте пришло в голову заняться недвижимостью. Она подсказывала Гришке, какой дом кому предложить, и никогда не ошибалась. Гришка же продавал дома как когда-то девушек с базарной площади. С таким жаром, что ни один порядочный отец семейства не мог устоять перед сомнительными прелестями перезрелых Гришкиных красоток. К каждому клиенту умел Гришка найти свой подход, и умудрялся всучить уродливую малюсенькую квартирку в доме без отопления, но с прекрасным видом на пруды и старинной лепниной в подъезде.
Без Генты Гришка и шага не решался ступить. Гента была в курсе всех дел. И уже с животом, она вот-вот должна была родить первого их ребенка, носилась смотреть квартиры, особнячки в пригороде, разорившиеся гостиницы. Дела их быстро шли в гору. Гришка и сам не понял, как стал он богат. Казалось, вчера еще уснул он на вонючей вокзальной скамейке под ругань нищих старух и объявления о прибывающих поездах, а проснулся он в комнате, с балкона которой виден весь город и, кажется, даже море вдалеке. Водитель в черном костюме, который в прежние времена показался бы Гришке пределом роскоши, ждет его внизу. Официанты самых дорогих ресторанов торопятся ему услужить, оттого, что Гришка щедр и денег на чаевые не жалеет. Жизнь Гришкина течет спокойно. День за днем. Гришка богатеет. Гента рожает девочек. Девочки год за годом подрастают. Случались у Гришки иногда романы на стороне. Но был Гришка в делах этих неизменно осторожен. Как если бы вся страсть, вся пылкость молодости его угасли в одночасье, уступив место рассудочности, которая одновременно и удивляла, и радовала Гришку. Оглядываясь назад, Гришка думал, что прожил хорошую жизнь.