Рассказы полностью

Родился в 1954 году в Белоруссии. После окончания в 1976 году ВВМИОЛУ имени выдающегося мореплавателя Ф.Э. Дзержинского проходил службу в ВМФ исключительно на Тихоокеанском флоте на атомных подводных лодках. При этом, постоянно общаясь с ядерными энергетическими установками, достиг должности командира электромеханической боевой части (БЧ-5). Участвовал в дальних океанских походах, отдавал интернациональный долг, был членом КПСС, мастером военного дела и кандидатом в мастера по гиревому спорту. Освоил горные лыжи, виндсерфинг, сноуборд и, не отрываясь надолго от службы, активно участвовал в марафонах, турпоходах и восхождениях. Закончил военную службу на рубеже смены тысячелетий путем сокращения штатов в звании капитана 1 ранга, выполняя обязанности старшего преподавателя Учебного центра на Камчатке. В период краткой гражданской жизни поработал тренером парусной секции, корреспондентом газеты «Тихоокеанская вахта» и инспектором по утилизации атомного подводного флота. Писать начал для восполнения пробелов в литературном творчестве со стороны «механических» офицеров. Считает, что если никто не берется этого делать, то почему бы не взяться ему?

Вьетнамская база Камрань осталась далеко позади. Там произошла смена экипажей атомохода — первый экипаж, отморячив свои полгода вместо предполагаемых девяти месяцев, возвращался во Владивосток на среднем десантном корабле.

«Стоял ноябрь уж у двора». Здесь, в Китайском море, был бархатный сезон или второе лето. Голубое, безоблачное небо; теплое ласковое солнце; изумрудное море. Тропическая форма одежды и непривычное полное ничегонеделание. Вся служба заключалась в дежурстве по команде — мичман пасет матросов — и трех построений в трюме на танковой палубе на подъем Флага, после обеда и перед сном. Загорали и читали днем; вечером, закрепив на носовой башне экран, крутили кино. Курорт! Слегка угнетал сравнительно скудный надводный рацион, и пронырливые офицеры-подводники пошли брататься с офицерами-надводниками. Дело в том, что подводники — прямые потомки пиратов, причем самых беспощадных. Все, что обнаружено — цель, а всякая цель подлежит уничтожению. Легкий холодок взаимного презрения, заложенный еще в училищах, преодолевался либо землячеством, либо теплым тропическим шилом, настоянным на всевозможных цитрусовых корочках. Братского напитка оказалось много только у КИПовца ГЭУ, и поделившись тайной со своим однокурсником, комдивом-два, друзья пошли прочесывать на лояльность «люксов»-надводников. Боевой частью пять на этом корабле командовал единственный офицер-механик, старший лейтенант, который дневал и ночевал у своих редко исправных дизелей польской сборки. Вышли на офицера-связиста. Он спал в рубке связи и в каюту приходил очень редко — попить чайку и проверить качество приборки. Наши связист и начальник РТС общались с ихним старпомом — тоже однокурсники. Связист-надводник оказался неразговорчивым и не очень общительным, но после первых посиделок просто отдал подводникам запасной ключ — владейте. Заходили перед сном пропустить «по пять капель под сухарик» и послушать приемник. Москва вещала на низкие широты только на местных языках, а вот песни были на русском. И на том спасибо. Если хозяин-связист «был дома», вестовой приносил чай, хлеб с маслом, консервы всякие... Врубали хозяйский «Панасоник» и крутили Высоцкого, Окуджаву.