— Ах, сволочи! Ах они сволочи! — стонал Елен, хватаясь за голову. Ему было от чего так убиваться — третье по важности событие в его жизни (после уже прошедшего мига появления на свет и ещё предстоящего дня собственных похорон) — свадьба с Машей — было безвозвратно испорчено.
Во-первых, невесть откуда вытащенный шафер (имени которого никто даже не знал) быстро напился до скотского состояния и начал задирать папашу невесты и остальных гостей и выкрикивать непристойные песни из тюремного репертуара. Пришлось по быстрому от него избавляться. Потом заявились Строков, Шерстень и Чумак. Все трое прицепили на пиджаки чёрные бантики, чем очень перепугали маму Маши — с похорон, мол, да на свадьбу — куда это годится? Строков, подлый Строков даже не потрудился объяснить, почему он не уехал в Дутер к «больному брату». Вот Дэн, по крайней мере, всё-таки уехал за город к своим сельскохозяйственным животным, а Строков… Вдобавок эта троица пригласила несносного Мишу Блазина, который сразу же начал приставать к юным братьям Елена и невесты.
Под конец Строков и Чумак (Шерстень, слава богу, тихо сидел в углу, как серая мышка) станцевали вдвоём безобразный танец — безобразный тем, что мужчина вёл мужчину. Родители Маши начали смущённо переглядываться, а её тётя, старая дева, совсем перепугалась и громко расплакалась, чем привела в смятение не только всех своих родственников, но и бедного жениха.
А какую провокацию они устроили в поликлинике с участием белокурой блондинки с вызывающей грудью!
— Ещё какой-то придурок написал в местной газете дурацкий рассказик об этой глупой шутке! — негодовал Елен.
Маша изо всех сил старалась его успокоить:
— Но ведь не называлось ни одно настоящее имя!
— Но заканчивалось всё тем, что ты бросаешь меня и уходишь к этому дурачку Шерстню! У тебя разве что-то было с Шерстнем?
— Как ты мог такое подумать?!
Елен вскакивал с дивана и начинал бегать по всей комнате кругами.
— Да ладно тебе, Маша, успокойся, ради бога! А вот бросать в меня бриллиантовым кольцом было совсем необязательно!
— Но что я могла подумать, Елен! Давай я тебя поцелую в раненое место, в лобик! Ах, какой у тебя морщинистый лоб!
— С тобой, Маша, и с такими так называемыми друзьями, как у меня, я поседею раньше времени. Ведь ты могла меня убить! — но Маша ещё раз целовала его, и Елен немного спускал пар. — Хотел бы я узнать, кто сварганил эту грязную писульку, я бы живо выдернул ему ноги из задницы!
— Мне кажется, это написал Строков. Или Чумак.
— Да нет, что ты. Это же совсем не их стиль. А Строков вообще не в состоянии увязать рядом двух слов.
Маша начала расстёгивать пуговицы рубашки Елена, тот, вроде бы совсем успокоившись, молчал. Она сняла с мужа рубашку, распустила ремень на брюках.
— Встань, — попросила она его.
Елен послушно поднялся, брюки упали на пол, он остался в одних трусах.
— Я отмщу, и месть моя будет ужасна, — пригрозил он, Маша мило рассмеялась:
— Ты говоришь, как герои индийских фильмов.
— Вот чёрт! Это твоя сестра виновата! — Елен сел рядом с женой и положил ладонь на её тёплый бок.
— Не трогай мою сестру! — Маша завалила мужа на спину. — Погоди, у меня ведь нет сестры!
— Не важно, не придирайся к словам! Ух, Маша, мне ведь больно!
За завтраком Елен сосредоточенно пережёвывал вермишель и размышлял, мысли о мести крутились в его голове.
— Доброе утро, котик, — из спальни показалась Маша, она была очень привлекательна в своём халатике, но Елен помнил, что сейчас на губах у него жир и кетчуп, поэтому он ограничился словами:
— Привет, милая!
Маша чмокнула его в щёку и исчезла в ванной. Елен отодвинул опустошённую тарелку, вымыл руки, приготовил себе чашку кофе и погрузился в ещё более глубокие размышления.
…
