Сломленная морально, Марта не запиралась на допросах, сообщила следователю ценные сведения, в том числе основные технические характеристики уникального самолета, который пилотировала, и координаты аварийной посадки. С учетом добровольного сотрудничества она избежала расстрела. После войны вышла замуж за немца, с которым познакомилась в лагере для военнопленных, и до конца своих дней прожила в Сибири, сначала на поселении, затем в небольшом городке, где работала на фабрике. Но замуж она выходила уже с ребенком на руках. Дело в том, что на момент ареста фон Югер была беременна как минимум третий месяц.
Ну и теперь самое главное:
От кого же она родила Ингу???
Кроцкий изумленно хлопнул ладонью по рулевому колесу.
Так вот, кто позвал убийцу в глухие предгорья, в непроходимые чащи. Кто закрыл его от оперативников, протоптал для него тропу, а затем вновь засыпал ее снегом, кто принял его на долгий постой… Тот же, по чьему беззвучному приказу он сам в упор не увидел настоящего преступника и взял вместо него Гапонова.
- Ну ясно же, почему Генрих удрал именно туда, - пробормотал он, не замечая, что думает уже вслух. - В тех лесах живет его родной дед!
Хотя в кабине работала печка, капитану сделалось холодно. Словно Безымянный Хозяин Лесов услышал его, и сквозь толстый слой тумана сверкнули чьи-то неживые глаза. Кроцкий машинально потянулся к кобуре, но ее отобрали у него вместе с пистолетом до окончания служебной проверки. Это рекомендовал психолог, а начальник отделения прямо заявил: не ровен час, еще кого завалишь.
Но глаза в тумане сверкнули и погасли, и капитан решил, что они ему просто почудились. Наверное, так и было.
***
"Вас ожидает такси Шкода Октавия, госномер …, водитель… стоимость поездки…"
Галя кормила Ольгу овсянкой на молоке.
- А знаете, - сказала Галя, с обожанием глядя на Ольгу. - С мамой всё хорошо, ее терапевт послал к неврологу, невролог послал на УЗИ и точно, защемление нерва. А откуда вы знали? Вы доктор?
- Ну всё, Галя, мне пора, - ответила Ольга.
- Вы к нам еще приедете?
- Я приеду, если буду очень нужна, - пообещала Оленик. - Но лучше бы не надо.
Она задержалась на полминуты, припоминая, не оставила ли в номере что-то нужное. Набор косметики, флакончик духов и щетку для волос. И две пары толстых, отлично греющих ноги носков.
- Что найдешь у меня, забирай, - разрешила она Гале и сунула ей в руку две купюры. – Одна тебе, вторая Наталье.
Под окнами "Петрушки" стояла бело-желтая машина с брендом московской службы такси. У нижней ступеньки крыльца дымила сигарилой хозяйка гостиницы. Она приподняла шляпу, прощаясь.
- Мне очень жаль, - сказала ей Ольга.
- Кошки уходят на радугу, а Катька ушла за ними присматривать, - охрипшим голосом ответила хозяйка. - У нее не было кошки. Она всегда боялась, что умрет внезапно, и не хотела оставлять своего питомца одного…
Оленик промолчала, опустив глаза.
- Да пребудет с тобой Великий Дух, бледнолицая сестра, - промолвила хиппи, изобразив в воздухе рукой замысловатый символ. - Пусть широкая тропа ведет тебя в леса благоденствия, полные дичи, к озерам, полным чистой воды.
- Ага, и вам того же.
Водитель уложил Ольгину сумку в багажник, взглянул на пассажирку и сказал, выговаривая слова с сильным акцентом:
- Если спать хотите, садитесь сзади, там прилечь можно и подушка есть. Чистая подушка, вы не бойтесь.
Но Ольга не хотела спать. По дороге в Москву она думала о вещей Катерине и о бедненькой Машке-нищебродке.
О том, какой обряд провела перед самой смертью Катерина.
Страшный, но чистый и прекрасный. Самый лучший из обрядов. Дозволенный лишь очень особенному человеку, и лишь при условии, что это будет последним, что он сделает в своей жизни. А Катерина знала, что ей не дожить до рассвета.
И она воспользовалась своим правом исполнить одно заветное желание той, что нуждалась в помощи. Соседки Маши с пятого этажа. Маши, у которой отобрали жилье Светка Панова и Коля-сиделец. Маши, которую спаивали, которая спала то на полу, то на улице, которая никому не была нужна. Которая отчаянно хотела тишины и покоя в собственном доме. Маши, которая просто хотела домой.
Маши, которую Катерина приняла бы как родную дочку, сложись всё немножко иначе… Так вот что значила та фраза. Не "В этом доме", а "Ты вернешься в этот дом", и, если бы она повнимательнее присмотрелась, то увидела бы на лице Катерины счастье от того, что ей предстояло совершить. Пока на кухне Ольга ублажала себя выпечкой, Аклевцова заглянула в свое грядущее, чего ясновидящие обычно не делают, но Катерина поняла: время настало.
Она призвала силы, которые сопутствовали ей и опекали ее, но она никогда их не просила о слишком многом, ибо понимала, чем это чревато. Цена ответа - жизнь, и творящий обряд отдает голубиное сердце как обещание отдать своё собственное. Обряд шел тяжело. При первой попытке магическая смесь ингредиентов полыхнула. Это разрывались чересчур прочные связи, чересчур глубоко, глубоко под землей.
