Билли поднялся и протер глаза, недоуменно глядя на то, как темно за окном. Он догадался, что они, должно быть, находятся за городом.
— Папа..?
Эрл Каир выскользнул из-за руля эвакуатора. Билли увидел небольшую машину, похожую на мамин «Фольксваген», остановившуюся на обочине. Возле неисправной машины стояли два человека: мужчина и женщина. Они повернулись лицом к отцу Билли, когда тот пробирался по гравийной обочине. Билли заметил, что на их лицах отразилось облегчение. Это была холодная ночь и одинокая дорога, и они были рады увидеть Эрла Каира и его эвакуатор. Билли почувствовал прилив гордости за своего отца. Его папа был героем, он спасал людей, как Супермен!
Эрл Каир поднял правую руку, и незнакомый мужчина резко дернулся, а из его черепа выскочило что-то темное. Женщина подняла руки к лицу, но Билли не услышал ее крика. Она повернулась, чтобы бежать, но его отец оказался быстрее и ударил ее прикладом ружья. Эрл Каир подхватил женщину, прежде чем она успела упасть, и понес ее к эвакуатору, где его ждал сын.
Эрл тяжело дышал, когда бросил бессознательное тело незнакомки в кабину рядом с Билли. Билли уставился на огромный синяк на лбу женщины, образовавшийся в том месте, куда отец ударил ее ружьем. Ее веки дрогнули, и она застонала, как будто ее сейчас стошнит. Билли хотел спросить отца, почему он обидел женщину и зачем посадил ее в грузовик, но по тому, как отец трясся и потел, понял, что лучше не задавать никаких вопросов.
Эрл Каир достал наручники и закрепил запястья незнакомки за спиной. Глаза Билли расширились, когда он увидел блестящую сталь. Вот это да! Он и не знал, что у его отца были такие наручники! Может быть, его папа был тайным полицейским, как те, которых он видел по телевизору! Это объяснило бы, почему он причинил вред людям со сломанной машиной. Может быть, это были действительно плохие люди, а он их арестовывал. Билли постоянно видел по телевизору, как арестовывают и расстреливают людей, но ему и в голову не приходило, что его отец может быть полицейским!
Они ехали долго, тишину нарушали только дыхание Эрла Каира, стоны незнакомой женщины и ровный гул печки. Когда отец остановил машину, Билли выглянул в окно и узнал старый ветхий сарай. Он уже бывал здесь однажды: отец в свободное время занимался ремонтом машин.
Эрл Кэйро выпрыгнул из работающего на холостом ходу эвакуатора ровно настолько, чтобы распахнуть двери сарая, а затем заехал внутрь. Билли вывернул шею, чтобы получше рассмотреть интерьер «мастерской», как называл ее его отец. На твердом грязном полу были разбросаны сломанные карбюраторы и разобранные блоки двигателей.
Эрл снова вышел из грузовика, чтобы зажечь полевой фонарь Coleman на верстаке, сделанном из досок размером два на четыре дюйма и козел для пилки. Он вытащил из кабины полубессознательную женщину и перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой. Он зыркнул на Билли.
— Ты выходишь или как?
Это был первый раз, когда он признал присутствие своего сына после ухода из дома.
Билли смотрел, как отец несет женщину к куче промасленных тряпок и рогожных мешков. Он бросил ее на грубую постель, как будто она была куклой.
— Ты присмотри за ней, мальчик. Смотри, чтобы она не пыталась убежать.
— Да, папа, — Билли крепче прижал к себе Сквизера и подошел к тому месту, где на старой мешковине лежала женщина, ошеломленная и истекающая кровью. Он опустился на колени рядом с женщиной и убрал волосы с ее лица. Он отдернул руку, когда она открыла глаза.
— Где… Где я?
— Ты в магазине.
— Что? Где Тим? Там был этот человек, — ее лицо внезапно сморщилось, и слезы наполнили ее глаза, когда она вспомнила, что произошло. — Боже мой, Тим… Он застрелил Тима!
— Вы плохая женщина?
— Что?
— Вы не похожи на плохую женщину. Вы красивая.
— Мальчик, пожалуйста… Ты должен мне помочь!
— Тот парень, он был плохим парнем.
Обиженная женщина теперь плакала еще сильнее. Она выглядела испуганной и расстроенной, и Билли подумал, что это делает ее уродливой.
— Я не понимаю… Пожалуйста, иди за помощью, малыш! Пожалуйста!
— Наверное, он был очень, очень плохим, если папа в него стрелял. Папа не стал бы стрелять в хорошего человека, значит, он был плохим.
— Твой папа? О, Боже…
— Отойди от нее, Билли! — Эрл Каир вернулся, держа в своих больших руках кусок бельевой веревки и молоток. Он ударил плачущую женщину ногой по ребрам.
— Что ты говоришь моему мальчику, сука? Ты врёшь ему?
Женщина пыталась сесть, но это было невозможно, так как ее руки были скованы наручниками за спиной.
— Пожалуйста… Отпустите меня, пожалуйста. Я никому не скажу. Я обещаю…
— Заткнись! — Эрл снова ударил ее ногой, на этот раз по голове. Он повернулся лицом к сыну.
— Они всегда будут говорить тебе ложь, мальчик. Это одна из первых вещей, которую я узнал о женщинах. Говорят тебе одно, а делают другое, — глаза Эрла были расфокусированы, как будто он смотрел в себя и видел другое время, другое место.
