— Да? — она прищурилась, глядя на него из-за своих очков. Она напоминала щенка, который не уверен, что его поощрят поглаживанием или накажут пинком.
— Я… Неважно, — он взглянул на часы. — Слушай, мне надо торопиться, если я хочу успеть на автобус в центр города и на интервью. Увидимся позже!
Он рысью направился к остановке на углу, как раз в тот момент, когда автобус подъехал к обочине.
— Пожалуйста, присаживайтесь. Директор по персоналу сейчас подойдет.
Секретарша указала на неудобные стулья и стеклянный журнальный столик с журналами, сложенными стопкой рядом с пластмассовой пепельницей в форме почки цвета мочи. Там уже находились еще несколько соискателей, каждый из которых был одет в костюм, идентичный костюму Билли.
Он взял в руки один из журналов; на обложке было написано «Ежемесячник Министерства внутренних дел» и содержалось обещание, что он будет напечатан с хлороформом. Он подавил зевок и быстро моргнул глазами. Меньше всего ему хотелось дремать.
— Мистер Каир? Мистер Уильям Генри Каир?
Билли вздрогнул, услышав голос секретарши, назвавшей его имя. Он все еще сжимал в руках номер «Ежемесячника министерства внутренних дел», но все остальное в приемной изменилось.
Остальные кресла были пусты, стеклянный журнальный столик покрылся толстым слоем пыли. Невзрачная абстрактная пастельная гравюра на стене напротив висела наискосок, паутина свисала с рамы, как гнилое кружево.
Билли бросил взгляд на секретаршу, сидящую за электрической пишущей машинкой. На ранее опрятном столе громоздились горы пожелтевшей бумаги, обильно припорошенной десятилетним слоем грязи. Ящики картотечных шкафов зияли открытыми, и на пол сыпались сугробы гниющей бумаги. Билли с трудом поднялся на ноги и пошел по влажному, липкому ковру к месту, где сидела секретарша и яростно печатала. Ему показалось, что он слышит, как вдалеке жужжат мухи — много мух.
— Я Уильям Каир.
Секретарша подняла голову и улыбнулась ему. Ее кожа была некротического синевато-серого цвета, а в волосах ползали пауки.
— Сейчас вас примет мистер Крюгер.
Она жестом указала на дверь с матовым стеклом. На окне красной краской была написана табличка: Ф. КРЮГЕР: ОТДЕЛ РЕКРУТИНГА. Краска, видимо, была очень свежей, потому что она еще растекалась. Она очень напоминала кровь. Билли повернулся, чтобы спросить у секретарши, кого набирает этот Крюгер, но ее уже не было.
— Входи, Билли! Заходи! Я ждал тебя!
Дверь открылась внутрь, не дав ему дотронуться до нее. Билли переступил порог и уставился на человека, сидящего за столом. На нем был рваный свитер в красно-зеленую полоску, грязные штаны и грязно-коричневая фетровая шляпа. Кроме того, он был ужасно обожжен. Билли догадался, что в этой компании принято нанимать инвалидов. Обгоревший человек сидел, положив ноги на стол и сложив руки за головой.
— Присаживайся, Билли! Нам нужно многое обсудить!
Билли сел в кресло, из швов которого торчал поролон. Он сложил руки на коленях и попытался посмотреть на странного человека за столом, не обращая внимания на его шрамы. Это было нелегко.
— Меня зовут Крюгер. Фред Крюгер. Но ты можешь называть меня Фредди, — он спустил ноги со стола и переместился в своем вращающемся кресле. — Посмотрим… Тебя зовут Билли, я прав? — он поднял потрепанную, сильно испачканную папку из кучи бумаг, разложенных перед ним. Сначала Билли подумал, что у Крюгера очень длинные ногти, но потом понял, что это лезвия:
— Билли Каир, так?
Билли кивнул.
— Да, сэр, — он нахмурился. — Нет. Подождите минутку. Меня зовут Хепплер. Билли Хепплер.
— Разве твой отец не был Эрл Генри Каиром?
— Да, сэр. Но через несколько лет после его смерти моя мать снова вышла замуж, и ее второй муж усыновил меня. Я сменил фамилию на Хепплер.
Крюгер кивнул, как будто это что-то объясняло, достал из-за разорванного уха огрызок карандаша и сделал пометку в папке.
— Хорошо, хорошо… На мгновение я подумал, что совершил ошибку!
— Сэр?
Крюгер ухмыльнулся и встал, обойдя стол, чтобы сесть на ближайший к Билли угол. Билли уставился на тонкие как бритва кусочки нержавеющей стали, вделанные в потертые кожаные перчатки. На лезвиях было несколько пятен красновато-коричневого цвета.
— Билли, я когда-то был хорошим другом твоего отца…
Билли моргнул и уставился в перекошенное от сырого мяса лицо Крюгера. За шестнадцать лет, прошедших после его безвременной кончины, об Эрле Каире мало что говорилось в присутствии его сына. Его мать редко упоминала о своем первом муже. Единственным членом семьи, который когда-либо говорил об отце, причем всегда негативно, была его тетя Люсиль, старшая сестра матери. Билли было всего семь лет, когда умер его отец, и его воспоминания были воспоминаниями раннего детства, которые становились все более тусклыми с каждым годом. Мысль о том, что этот обезображенный незнакомец, возможно, сможет рассказать ему что-то об отце, которого он почти не знал, привела его в восторг.
— Правда? Вы знали моего отца?
— Да, у нас с Эрлом было давнее знакомство. Мы росли в одном детском доме… В чем дело? Разве ты не знал, что твой старик был сиротой?
