— Мне было так страшно, — сказала я. — Я подумала, ты позволишь полиции увезти меня.
— Ты думала, я за тобой не приду? — Мэтью гладил мою спину. — Я никогда не позволю им забрать тебя, Зи. Пока я хочу тебя, никто не сможет забрать тебя у меня. Разве ты этого не знала?
— Очки…
— Нахуй очки.
Они лежали на полу неподалеку. Мэтью удостоверился, что менеджер все еще смотрит на нас и разбил пяткой зеркальный пластик. Менеджер отвел взгляд.
Когда он проводил меня к машине и мы поехали домой, Мэтью взял у меня из рук пластиковый пакет из аптеки.
— Купила бритву?
— У них такого нет. Я купила упаковку станков.
С абсолютно непроницаемым лицом Мэтью поймал мой взгляд. Я видела, что так он смотрит на Сьюзен и остальных, но на меня он так почти никогда не смотрел.
— Разве я велел тебе купить станки?
— Нет, но…
— Разве я велел тебе тратить деньги на связку дешевых пластиковых палок, которые затупляются после первого использования? Я думал, ты уже уяснила, как выполнять мои указания.
Его рука скользнула под объемную куртку и нашла мою грудь. Его палец сжал сосок и начал его выкручивать. Острая боль от прикосновения сменилась на болезненную пульсацию. За мгновение до того, как я была готова закричать, он меня отпустил.
— Я правда думал, что ты уже все поняла. Если тебе так нужны эти бесполезные штуки, можешь вернуться за ними завтра.
Он опустил стекло на несколько сантиметров и выкинул упаковку в поток встречного воздуха. Я положила подбородок на спинку сиденья, вдохнула слабый запах кислого молока старой машины Сьюзен и смотрела в зеркало заднего вида на уменьшающиеся вдали лезвия. Я думала о машинах, которые наедут на них и раздавят. Розовая упаковка слабо блестела на черной ленте дороги. Когда она скрылась из виду, я положила голову на плечо Мэтью и не открывала глаз до самого дома.
Когда я проснулась на следующий день, мне показалось, что время повернулось вспять. Первое, что я услышала, был поющий грустную песню голос Энтони Ла Гера.
Характерное механическое звучание подсказало мне, что это всего лишь наш бумбокс. Дверь спальни открылась. Я узнала шаги Мэтью и натянула одеяло на голову. Он опустился на колени возле матраса и положил ладонь мне на сердце; я была прощена.
— Я принес тебе кое-что, — сказал он.
— Что?
— Вылезай и покажу.
Я высунула голову, затем дернула одеяло обратно. В паре сантиметров от моего лица Мэтью держал открытую ручную бритву.
— Не хочешь? — невинно спросил он.
— Не рядом с глазными яблоками.
— Смотри, я убираю. — я почувствовала, как что-то длинное и узкое ложится на мой желудок. Я откинула одеяло, посмотрела на бритву и дотронулась до нее одним пальцем. Гладкая резная рукоятка из слоновой кости отполирована многолетним использованием. Лезвие, как и улыбка Мэтью, сияла холодом.
— Откуда она?
— Какая разница? Теперь она твоя — я ее даже заточил. Должна прекрасно резать.
— Резать что?
— Все что пожелаешь, Зи. Так ты хочешь ее или нет?
— Хочу. Я хочу все, что ты даешь мне. Оно прекрасно. Спасибо.
— Хочу, чтобы она всегда была с тобой.
— Почему?
— Потому что я дал ее тебе. Нужны еще причины?
Он встал, и я решила, что он собирается выйти из комнаты, но он расстегнул джинсы. Он скинул их, затем стянул белье.
— У тебя есть что-нибудь под одеялом?
— Нет.
Он сел на край матраса.
— Убери его. Дай посмотреть.
Я высвободилась из одеяла и смотрела на Мэтью. Его кожа выглядела очень бледной на фоне мешковатой синей футболки, которую он не снял.
— Сядь, — велел он. — Разведи ноги. Хочу посмотреть на тебя, Зи. Хочу, чтобы ты себя потрогала. Здесь…
Он положил мою руку туда, где ему хотелось увидеть мои ласки.
— Давай. — тихо произнес он. Я начала двигать рукой. Что-то зашевелилось в моем животе, словно разбуженные в корзине змеи. Ленточки жидкого тепла заскользили по пальцам. Сквозь прикрытые глаза я увидела, как Мэтью прислонился к стене. Колени подтянуты к груди, кулаки прижаты ко рту. Еле слышно он произнес «Зи», затем «Энтони», но, прежде чем я об этом задумалась, под моими работающими пальцами разжегся огонь. Меня пронзил жар, он обжёг легкие и залил череп светом. Затем Мэтью лег на меня, он целовал мои губы и веки, и на секунду я испытала счастье.
— Я позволю тебе сделать это, Зи. Позволю довести все до конца. А затем я буду лишь наблюдать. Ты можешь делать что угодно, любовь моя.
Я легла на спину, закрыла глаза. Слова Мэтью смутили меня. Я думала, что уже все сделала. И лишь намного позже я поняла, что мы говорили об убийстве Энтони Ла Гера.
