— Да, возможно, так и есть. И ты откроешь свой рот, это точно. Вопрос в том, как сильно тебя придется уговаривать? — Мэтью провел пальцем по губам Ла Гера. Когда тот попытался отстраниться, Мэтью схватил его за подбородок.
— Зи, дай мне свою бритву.
Я вложила ее в ладонь Мэтью.
— Возьми с пола нож, не стой с пустыми руками, — сказал он, не глядя на меня.
Я нагнулась и подняла нож. Он был легким и податливым, но, без сомнения, очень опасным.
Ла Гер попытался поймать мой взгляд.
— Пожалуйста, не делайте этого. Там телефон на кресле-качалке. Позвоните в полицию. Пожалуйста, у меня маленькая дочь…
— Мы знаем, — сказал Мэтью. Всего два коротких слова, но они ввели Ла Гера в безмолвный ужас. Мэтью щелчком открыл бритву, и Ла Гер снова зажмурился.
— Нет, Энтони, я хочу, чтобы ты смотрел. Открой глаза.
Молчание. Мэтью прижал лезвие к лицу Ла Гера.
— Пожалуйста, открой глаза, Энтони.
Тишина. Мэтью легонько провел лезвием по щеке. Ла Гер распахнул полыхающие болью и ужасом глаза. Когда Мэтью убрал бритву, побежала струйка крови.
— Видишь, какое острое? Смотри.
Мэтью поднял рукав свитера и провел лезвием по запястью. Открылся безгубый рот невероятного малинового цвета. Я не смогла сдержать тихий стон при взгляде на эту картину, но Мэтью на меня даже не посмотрел. Он держал руку над головой Ла Гера, кровь капала на его бледное лицо. Он обмакнул палец и нарисовал безвкусную красную улыбку на его губах. Ла Гер оглядел комнату, наши взгляды встретились. И в это мгновение я увидела в его глазах, что он знает, что умрет сегодня. До этого момента он надеялся, что мы его просто ограбим, причиним боль и унизим. Но кровь Мэтью открыла ему глаза.
— А теперь ты мне раскроешься, Энтони?
— Можешь засунуть свой член мне в рот, но клянусь Богом, я его откушу. Мне плевать, что ты собираешься со мной сделать — ты сделаешь это в любом случае. Но клянусь, я его откушу.
Мэтью выглядел довольным. Он гладил лицо Ла Гера, проводил кровавыми пальцами по его волосам.
— Ты еще не готов умереть, правда? Это можно быстро исправить.
— Я вообще не хочу умирать. — Ла Гер потерял надежду на спасение, и его глаза вспыхнули яростью. — Не знаю, смогу ли я удержать тебя от моего убийства, но если ты думаешь, что делаешь мне одолжение, то забудь об этом дерьме сейчас же. Я не хочу умирать.
— Твои глаза крепко зажмурены. Я лишь разрежу их для тебя. Я хочу освободить тебя, позволить твоей музыке свободно плыть без оков тела.
— Ты чокнутый! — закричал Ла Гер. — Музыка здесь — в моем мозгу. Убьешь меня, убьешь все. Ты…. — Его рука упала на подушку. — Дьявол.
— Нет, Энтони. Я не ангел, как ты, но и не дьявол. Мы с тобой в каком-то смысле братья.
— Не братья. Не ты. Ты разрушитель, негативное поле. Ты ничто.
Перед моими глазами заплясали красные нити ненависти. Я бросилась к Ла Геру, била его ладонями по лицу, рвала волосы.
— Ты лжец! С той самой минуты, как я тебя услышала, я поняла, что ты лжец. Мэтью — все в этом мире. Он — весь мир.
Ла Гер узнал меня.
— Вы были на концерте, да? Я видел…
— Да.
— Но… — его глаза выражали искреннее недоумение. — Неужели вам не понравилось?
Этот вопрос показался мне до истерики смешным. Я запрокинула голову и рассмеялась. Мэтью прошептал в мое ухо «Пора, Зи», и я, так и продолжая смеяться, занесла в воздухе длинный нож Мэтью и вонзила его в желудок Ла Гера. Он закричал, и этот крик вобрал в себя все мое одиночество, все пощечины и побои, которые мне перепали, всю боль, которую я совершенно незаслуженно испытала. Я еще раз ударила его, я кричала вместе с ним, ему в лицо. Я легла на него, продолжая резать и пытаясь сделать как можно больнее. Когда Мэтью оттаскивал меня, я замахнулась и на него. Он схватил меня за руку и держал, пока я не обмякла.
— Посмотри на Энтони, — сказал Мэтью.
Я посмотрела. Ла Гер — нет, после всего случившегося я могла называть его Энтони, — он лежал, свернувшись калачиком, порезанный и в потеках крови. Но он еще был жив. Он смотрел на меня. Агония в его взгляде была смешана с осознанностью. Он все еще знал, что с ним происходит. Все его желания сейчас свелись к тому, чтобы умереть. Он хотел, чтобы боль закончилась.
— Убей его, — сказала я.
Мэтью не шелохнулся. Замерев, он смотрел на Энтони.
— Убей его! — я завизжала.
Мэтью вышел из состояния транса, подполз к Энтони и положил его голову себе на колено. Склонился к нему и прошептал:
— Вытяни шею. Сейчас все закончится.
Что-то вроде облегчения скользнуло по кровавому лицу Энтони. Он поднял подбородок и закрыл глаза. Одним быстрым уверенным движением Мэтью полоснул лезвием по горлу, одновременно рассекая яремную вену и сонную артерию. Полилась огромная красная волна. Кровь, насыщенная кислородом и темно-розовая кровь из сердца слились воедино и впиталась в штаны Мэтью. Глаза Энтони вздрогнули, руки сжались в кулаки, затем расслабились. Он умер.
Сьюзен стояла у кресла-качалки, переминаясь с ноги на ногу. Наконец она спросила:
— Можно мне разок ударить его ножом?
