Ему это не нравилось. Это было похоже на что-то странное и тревожное, что можно услышать в черных джунглях глубокой ночью. Пронзительные, насекомые звуки. Звуки, которые могут издавать жуки и пауки, разговаривая друг с другом.
Гавелек нa некоторое время глубоко задумался, просто прислушиваясь.
— Ладно, — сказал он, — давайте превратим сомнения в преимущество. Tы можешь сказать, откуда идет этот шум?
— Приблизительно — сказал Урмански.
— Пошли эти звуки обратно на них.
Стемик издал низкий стонущий звук в горле.
— Нежелательно. Во-первых, мы не знаем, что они пытаются передать и передают ли вообще. Мы можем спровоцировать агрессивную реакцию. У ИИ есть переводчик, не так ли?
— Конечно. Но он ни хрена не говорит нам об этой ситуации.
Стемик кивнул.
— Я хочу сказать, что переводчик запрограммирован на тысячи и тысячи языков, как реальных, так и гуративных, и символических, и бесчисленные их вариации. Пусть он пошлет им, скажем, математические символы на их собственной длине волны. Попробуйте сначала это. Если они умны, они поймут, что мы тоже.
— Да, — сказал Айсли. — Не торопись. Не надо их злить.
Уолкер только усмехнулaсь.
— Xотите знать мое мнение? Мы вооружимся и пойдем на них. Выбьем дверь и представимся как следует.
Стемик усмехнулся.
— У вас явно милитаристский и воинственный склад ума.
— Хватит так говорить, — предупредил его Айсли. — Ты ее заводишь.
— Иди в жопу, — сказала она.
Урмански начал вещать, и почти сразу же звуки прекратились. Они ждали ответа десять, двадцать и, наконец, тридцать минут. Тишина была тяжелой и напряженной. Было слышно, как легкие втягивают воздух. Сердце колотилось. Как растут волосы, как делятся клетки. Беспощадное, неумолимое солнце било в крышу комплекса, заставляя металл сжиматься, заклепки скрипеть. А затем…
…еще больше звуков.
Гулкие и резкие, тягучие, протяжные, стрекочущие звуки, щелчки и резкие звонкие писки. На этот раз тон был совершенно другим. Очевидно, они получили сообщение. Более того, казалось, они возбудились.
— Ну, посмотрим, насколько они умны, — сказал Гавлек. — Отправь это на их волну. Пусть переводчик прогонит это через все языки, которые он знает, и некоторые, которые он не знает.
Пальцы Урмански забегали по сенсорной панели.
— Хорошо, начинай.
— Приветствую вас, Сигнаны. Я — Гавлек. Я прибыл с планеты Земля, в системе Солнца. Мы не желаем вам зла. Наши намерения мирные. Пожалуйста, ответьте.
— Отведите нас к своему лидеру, — сказал Айсли.
Урмански отправил сообщение.
Звуки прекратились.
Уолкер вскинула руки.
— Да что с вами такое, люди? Мы говорим о жуках, — бушевала она, чувствуя себя последним человеком в генофонде. — Давайте опрыскаем их, давайте раздавим их. Вы же не ведете переговоры со сверчками, черт возьми.
Но никто не обращал на нее внимания.
Айсли уже собирался сказать что-то умное, подготовить ответный ход, но тут по проводу пронесся резкий, визжащий звук. Это было неприятно, звеняще, но не угрожающе. Но все в комнате ощутили его до костей — ужасную, чужеродную какофонию, которая высасывала кровь из их лиц и заставляла скрежетать зубами.
И тут все закончилось.
Полная тишина.
Стемик просто сидел, кивая.
— Мы можем сделать вывод, что они либо обладают интеллектом, либо просто реагируют на посылаемые вами звуки. На шум… он действительно ничего не доказывает.
Но Уолкер не былa так уверенa.
— Это доказывает, что у них есть передатчик, не так ли?
— Разве ты не можешь зафиксировать его, Урмански?
Он только покачал головой.
— Он идет не из одного места, а из многих. Я не могу точно определить, — он вздохнул. — Я даже не улавливаю никаких энергетических импульсов. Если у них есть передатчик, я понятия не имею, как они создают этот сигнал, усиливают его или направляют.
Уолкер отвернулась.
— Уолкер, да что, блядь, опять не слава Богу?
— Есть мысли, Стемик? — спросил Гавлек.
Он тонко улыбнулся.
— Несколько. Мы должны рассмотреть возможность органической технологии.
Все глаза были устремлены на него.
— Под этим я подразумеваю технологию, не похожую ни на одну из тех, что есть у нас. Технология, не требующая механических или электронных приспособлений. Живая технология. Я видел ее на других планетах. Некоторые из вас, вероятно, тоже. Позвольте мне упростить это, — он встал, посмотрел в окно на горящие равнины. — Некоторые из вас упоминали муравьев. Хорошо, давайте разберемся. На Земле кочевые муравьи используют примитивную форму этого. У них нет настоящего гнезда. Когда колония отдыхает, солдаты делают себе бивуаки, соединяя жвалы и ножные шпоры. Они создают живые структуры, которые защищают и укрывают остальных. Их тела — это их инструменты, их дома, их все. Я хочу сказать, что Cигнаны могут быть такими же. Эти передачи, которые мы получаем, могут исходить из их тел. Общинная коротковолновая передача, посланная нам.
В этом было что-то отрезвляющее, что-то неестественное. Должно быть, это было что угодно, только не это.
— Возможно, — сказал Гавлек. — Но есть ли у них настоящие разведданные? Они действительно общаются или просто посылают шум?