Слишком поздно Катлер с легкостью вонзил нож на три дюйма прямо в шею Рико, перерезав сонную артерию. Рико, выглядевший ошеломленным и потрясенным, упал, схватившись рукой за рану. Артерия была задета, кровь струилась между пальцами. Он упал на борт лицом вниз, издавая горлом стонущий булькающий звук. Его кровь была повсюду, лужи и потоки ее заливали пол, ярко-красные и блестящие.
Элиза бросилась на Катлера, но он полоснул ее по руке.
— В следующий раз это будет твое горло, — пообещал он ей.
Рико попытался встать на колени, но поскользнулся на лужице собственной крови. Он попытался снова, но Катлер ударил его ногой и начал скатывать в воду.
Кровь пузырилась из раны, Рико пытался остановить её, но ему это удалось лишь отчасти. Его руки нашли опору, так что он не полностью упал в воду, а до талии. Пираньи набросились на него, как пули. Их зубы впились как раз, когда он попытался подняться. Его кровь привела их к новым вершинам мании. Его голова все еще была под водой в бурлящей массе копошащихся пираний, руки плескались и бешено колотили по воде. Каждый раз, когда рука выныривала из бурлящей воды, на ней появлялось все больше разлагающихся пираний. И с каждым разом плоти становилось все меньше.
Вскрикнув, Элиза схватила его за лодыжку, пытаясь затащить обратно на борт. Но он был крупным мужчиной, на него напали, и он сильно брыкался. Катлер не стал помогать. Он старался держаться как можно дальше. Чем больше Элиза тянула, тем больше казалось Рико погружался в бурлящий бассейн зубов. Кровь и вода брызнули на нее, когда челюсти рыбы-зомби врезались в него, как бензопилы, размалывая плоть.
Это было ужасно для неё… а каково же было Рико в эти секунды…
С того момента, как его лицо и верхняя часть тела погрузились в воду, они были на нем. Их скользкие, гниющие тела, зубы, впивающиеся в него, как ножи. Они вонзились в его лицо, руки, плечи, но особенно в горло. Десятки из них пробивались внутрь, жуя и всасывая горячий поток крови, сверля его, прогрызая мышцы и ткани. Но хуже всего было то, что, пока он боролся, с открытым ртом крича в воде, они вплыли прямо в него. Прямо в рот, откусывая язык и впиваясь зубами в горло, все глубже и глубже, заполняя его, заставляя задыхаться.
Рико яростным толчком вынырнул из воды, отбросив Элизу в сторону. Он вышел, фонтанируя водой и кровью. Выше пояса он был искусан, искалечен, просто освежёван заживо. С него свисали десятки пираний в самых разных стадиях разложения, челюсти щелкали, хвосты хлопали. Его лицо было похоже на поверхность Луны, покрытую кратерами, проблескивала белая кость. Его глаза и нос исчезли, губы были обгрызены до кровоточащих десен.
Он метался, как какой-то зомби, разбрызгивая кровь и разбрасывая рыбу во все стороны, из его изгрызенного горла вырывался ужасный рвотный звук. А потом его живот, такой искусанный и разорванный, казалось, взорвался на глазах у Элизы. Его пожирали изнутри рыбы, которые прогрызли туннель в его горле, нашли путь обратно, перемалывая органы, мышцы. Они и недоеденные внутренности вывалились наружу, и Рико плюхнулся обратно в воду, где началось настоящее пиршество.
Элиза протянула руку и ухитрилась схватить его за руку, когда он оказался в бурлящем водовороте. Он чуть не утащил её с собой, но она отстранилась всем телом, и, к ее удивлению — и ужасу — вытащила его. Точнее его руку. Запястье обглоданное до кровавого обрубка.
Она закричала и отшвырнула его, истерично дрожа.
Остальная часть Рико погрузилась в пенящуюся алую воду.
Стоя на четвереньках на окровавленной поверхности лодки, Элиза снова и снова выкрикивала его имя.
Но он исчез.
Она была наедине с Катлером, и даже быть съеденной живой мертвой рыбой казалось предпочтительнее. Когда она обернулась, Катлер уже держал в руке нож и направлялся к ней.
— Теперь твоя очередь, — сказал он.
Его лицо представляло собой сплошной ужас: изрезанная и изжеванная восковая маска, испещренная красными прожилками и освещенная двумя горящими голодными глазами и ухмыляющимся ртом с розовыми пятнами зубов.
Эльза, без сомнений, знала чего он хочет.
Он не сводил с неё глаз с тех пор, как они сели в лодку, как растлитель малолетних следит за школьным двором. Он знал, чего хочет, и даже страдания, через которые они все прошли, не погасили пламя похоти, горевшее в нем, не притупили порочные грани его души. У него был нож. Они были одни. Свидетелей не было. У нее был выбор: либо она даст ему то, что он хочет, либо он возьмет это.
Но он ее получит. В этом не было никаких сомнений.
Она презрительно усмехнулась:
— ТЫ ГРЕБАНЫЙ МУДАК! ТЫ ГРЕБАНЫЙ СКОЛЬЗКИЙ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА!
Эти слова ничего для него не значили.
Когда он подошёл, острие ножа сверкнуло на солнце, его глаза были дикими, наполненными животным восторгом.
— Ты можешь либо насладиться этим, Элиза, либо я могу сделать кое-что очень плохое, — сказал он ей.
— Отойди от меня!
Он рассмеялся.
— Как пожелаешь.