Сначала он брал ребенка, потому что они были легкой добычей и такими прекрасными закусками. Санта выхватывал ребенка из рук матери, разрывал его пополам, как бумажную куколку, и поднимал высоко над своей зияющей голодной пастью, ощущая удивительный химический кайф, когда его горячая кровь брызгала ему в рот. Он почувствовал мгновенный прилив сил.
К тому времени, конечно же, раздались крики, и охота началась.
Детектив-сержант Маллхаус все еще не мог смириться со всем этим — Иисус, гигантский мародерствующий Санта, — но улик накопилось столько, что даже ему пришлось смириться с этим. Возможно, чудовищный Санта-Клаус и не просто портил впечатление, но даже такой твердолобый парень, как он, должен был смириться. Нет, он этого не видел, но ведь и ты никогда не видишь ноги, которая пинает тебя под зад.
Дела шли полным ходом. Губернатор уже вызвал Национальную гвардию, а полиция штата пригнала два вертолета. Они собирались поймать этого ублюдка, и это будет одна из самых масштабных охот в истории штата.
Маллхаус был взволнован.
Он едва сдерживал себя. Это было даже лучше, чем то, что он любил смотреть в Интернете (то, о чем не знала его жена), потому что это было реальностью.
Пока он ждал в машине без опознавательных знаков, наблюдая за тем, как снег кружится и клубится в свете фар, детектив Хейм, поскальзываясь, пронесся по парковке.
— Мы взяли его в кольцо, — сказал он, задыхаясь. — Он в торговом центре "Саутгейт".
Маллхаусу не нужно было больше ничего говорить. Теперь у них есть сукин сын-убийца, и теперь они заставят его заплатить. Они увидят, каким чудовищем он был.
У входа в торговый центр "Саутгейт" восемь полицейских в тяжелых ботинках и блестящих кожаных куртках ждали с автоматами в кулаках. Это были крупные мужчины с толстыми шеями и суженными глазами. Если хоть что-то из того, что они слышали, было правдой, то они действительно влипли.
было правдой, то на этот раз они действительно оказались в дерьме, и они это знали. Ими командовала женщина — Дорис Рефелини, которая, возможно, и не могла сравниться с ними по физической мощи, но обладала известным дурным характером, вспыльчивым нравом и раздражительной манерой поведения, от которой яйца самых крутых парней плавились от одного дикого взгляда.
— Ладно, — сказала она, затянувшись напоследок сигаретой и бросив ее в снег, — вы знаете, зачем мы здесь и что нам нужно делать. Увидишь урода в красном костюме — прирежь ему задницу. Имейте в виду, что этот урод убил несколько человек, и один из них был полицейским. Коп, который оказался моим хорошим другом.
— Но, черт возьми, что если мы убьем гражданского? — спросил один из ее парней.
— О том, что будет, позабочусь я, солнышко.
Без лишних слов они выстроились позади нее, пока она вела их за собой. Внутри они сразу же выстроились в линию осады, все еще напуганные тем, с чем им предстояло столкнуться, но ободренные Дорис, которая ворвалась внутрь, как зулусский воин, с напряженным темным лицом и стиснутыми зубами. Она много раз бывала в самом дерьме, и никто лучше нее не знал его запаха.
Группа бледнолицых покупателей прибежала со стороны водопада на повороте.
— Там внизу! — кричал один из них, направляясь к дверям. — Там внизу!
Дорис усмехнулась.
— Давай! Я еще надеру этому ублюдку яйца!
Осадная линия последовала за ней к повороту возле "Пронзительной пагоды" и напротив "Олд Нэви", где на толстовки действовала 15-процентная скидка. Сразу же они почувствовали запах чего-то фетишистского. Это напомнило Дорис о поплавке, которого ей однажды пришлось вытаскивать из залива, — наркомане, которого обгладывали крабы и грызли рыбы. Во рту у него поселилась колония рассольных креветок.
— Вот дерьмо, — сказал один из копов.
Это был крупный, мускулистый парень с восковым черным черепом. Он был до колен.
— Вставай, шавка, — приказал ему Дорис, — или я сломаю свою дубинку о твою толстую башку.
Он с трудом поднялся на ноги, но остальные полицейские его не винили. Все они видели одно и то же — громадного гиганта, вышедшего из CFBank. У самой Дорис возникло непреодолимое желание обделаться.
— Какого черта?
Она была готова ко всем возможным проявлениям психованного Санты, но только не к этому. Менее чем в двадцати футах от нее стояло огромное, вялое чудовище в красном костюме. Оно было шире трех человек, булькающее протоплазменное выделение, имитирующее человека… и при этом слабое. Оно прощупывалось. Оно трепетало. Оно дышало с ужасным морщинистым звуком.
Двое из ее полицейских бросились бежать прямо через дверь, и у нее не было сил позвать их обратно.
Лицо Санты было похоже на раздутую гофрированную луковицу из черных корней с ползучей белой бородой, которая вросла прямо в костюм.
Пока Дорин смотрела, луковица издала треск, и огромное желто-желтое глазное яблоко с зеленым зрачком подмигнуло. Раздался скользкий, маслянистый звук, и глаз вытянулся наружу на мясистой розовой ножке. Он наблюдал за ними, капая сгустками желе.
Я не вижу этого дерьма, подумала Дорин, и ее мысли закружились в голове. Я не могу видеть это дерьмо.