Этот парень был настолько сумасшедший, что Чарльз Мэнсон открыто назвал его фанатиком в записанном на пленку интервью два месяца назад.
И на этот раз старина Чарли оказался прав.
Уже наступила ночь, и в непосредственной близости от полицейской блокады кипела бурная деятельность. Переговорщики по захвату заложников через громкоговорители пытались заставить людей Дейда сдаться. Комплекс был освещен прожекторами. Были подтянуты бронетранспортеры и подразделения подкрепления, а за ними машины скорой помощи и пожарные машины. А в самом тылу — шериф округа и его люди, сдерживающие прессу и кучку зевак.
Он взял рацию:
— Ладно, Уэстон, — сказал он странно пронзительным голосом, — скажи своим отрядам приготовиться к выступлению.
Подбежал лысеющий агент по имени Руньон, выпрыгнувший из кузова фургона тактической поддержки. На нем была темно-синяя ветровка, как у Сильвы, с надписью "ФБР" на спине ярко-желтым цветом.
— Сэр, — сказал он, — тепловизор до сих пор ни черта не уловил.
— Черт, — сказал Сильва. — Я знал, что мы должны были устроить рейд два дня назад.
Но это было не его решение. Время штурма было его, но фактическое решение было принято Генеральным прокурором. Споры длились почти неделю, и администрация как всегда облажалась со своей бюрократией. Итак, они задержались. До вечера. И это был
То есть, если в комплексе и было что-то живое, то оно должно было скрываться чертовски глубоко.
Сильва включил рацию.
— Уэстон. Разверни свою группу. Повторяю: начинайте. Пора…
Там было три тактических команды ССЗ: Красный отряд, Синий отряд и Зеленый отряд. В каждом было по четыре оперативника. Синий отряд подошел сзади, прорезав себе путь через сетчатый забор и взорвав заднюю дверь кумулятивным зарядом С-4. Зеленый отряд был доставлен на крышу вертолетом и переведен в режим ожидания. Красный отряд прорвался через главный вход.
И попал прямо в пасть самого ада.
Красный отряд возглавлял сам Уэстон, бывший спецназовец подразделения "Дельта". Когда дверь взорвалась, он рванул вперед, а Леклер, Беккер и Хaкли последовали за ним. Все команды ССЗ были одеты в черные комбинезоны и кевларовые жилеты. Они также были оснащены баллистическими шлемами с наушниками и очками ночного видения, тактическими карабинами "Colt M4", штурмовыми винтовками и пистолетами-пулеметами "H&K MP5".
Они были готовы атаковать даже медведя.
В здании было темнее, чем внутри мешка для трупов; помещение представляло собой лабиринт коридоров, комнат и лестниц, ведущих вверх и вниз. Тупики и кладовки. Первоначально это место было военным комплексом армии США во время Первой и Второй мировых войн, затем его превратили в правительственный склад, а теперь?
Теперь это была ловушка, которую они собирались вскрыть.
Ни электричества, ни воды. Ничего. Лишь неизвестность, поджидающая в сырой тьме.
— Будьте начеку, — сказал Уэстон по гарнитуре, изучая коридор впереди через зеленое поле очков ночного видения. — Не вижу никакого движения… ни черта…
Беккер сказал:
— В инфракрасном диапазоне тоже ничего.
Они продолжили зондировать помещение, держа оружие наготове. Коридор уходил влево, и Уэстон быстро завернул за угол, низко пригнувшись в боевой стойке. Мгновенно просканировал пространство перед собой и абсолютно ничего не обнаружил.
— Чисто, — сказал он.
Остальные вышли из-за угла.
Впереди было четыре двери, каждая из которых была закрыта. Отряд взломал их одну за другой. Все комнаты были пусты, внутри не было ничего, кроме старых упаковочных ящиков и нескольких пустых двадцатипятигаллонных бочек. Красный отряд двинулся в конец коридора. Их путь преградила тяжелая железная дверь, и она также была заперта.
Беккер наложил на нее заряд, установил, и отряд отступил.
Раздался взрыв, прогрохотав, словно гром, и почти сорвав дверь с петель. Красный отряд двинулся вперед, заняв огневые позиции. Это была большая комната, сырая и холодная, футов сорок в длину и тридцать в ширину. Воздух в помещении был прогорклым от влажного бактериального разложения.
Инфракрасное излучение показало, что внутри ничего живого нет и, Боже, действительно так и было. Это место было похоже на скотобойню. Но вместо говяжьих туш к потолку на крючках для мяса были подвешены человеческие тела — десятки тел. Обнаженные тела, которые освежевали, выпотрошили, вырезали и ощипали. Мужчины, женщины, дети. У некоторых не хватало конечностей, у других не было головы. Они кружились в воздухе медленным, ужасным движением, в жутком танце.
Полости их туловищ были выдолблены довольно аккуратно.
Отряд просто замер там, когда вонь смерти ударила им в лицо, и все эти незрячие, вытаращенные глаза и пустые глазницы, смотрящие на них с почти первобытным голодом…
— Господи Иисусе, — наконец сказал Леклер. — Совсем как в морге.
— Так, — выдавил Уэстон. — Это ужасно… но у нас здесь есть работа.