Это была совсем другая дверь, чем та, в которую он заглянул вчера. Она была покрыта слоем жесткой грязи, которую невозможно было стереть, сколько бы слюны он ни использовал и как бы сильно ни растирал её ладонью. Не в силах очистить ни одного пятна на стекле, он просто прижался лицом к внешней стороне двери и закрыл лицо руками, чтобы блики от солнца не слепили его. Сквозь грязь он смог различить в темноте неясные фигуры, коробки, какие-то объекты треугольной формы и скелеты комнатных деревьев.
И папу.
Он стоял перед квадратной черной дырой, которая вела в один из старых универсальных магазинов. Ничего не делал, просто стоял там. Он был уже ближе, чем вчера, и Глен мог видеть его более отчетливо.
Может быть, этот оборванец вовсе и не был папой.
Но тут мужчина помахал рукой, улыбнулся, и Глен понял, что это папа.
— Глен!
Он обернулся на звук голоса и увидел свою маму, стоящую за забором на другой стороне парковки.
— Уходи оттуда! Сейчас же!
Прежде чем уйти, Глен рискнул бросить последний взгляд через дверь. Он увидел, что в торговом центре никого нет, его папа ушёл, а потом он побежал обратно через пустую парковку к своей маме.
Она была в ярости, её лицо покраснело, но ему показалось, что он увидел в нем не только гнев, но и страх.
— Какого черта ты тут делаешь? — требовательно спросила она. Мама схватила его за руку, быстро и сильно шлепнула по заднице и втолкнула в машину. — Я же сказал тебе держаться подальше отсюда!
Мимо проехал лоурайдер[58], полный темных лиц.
— Эй, мамашка! — прокричал кто-то. — Дашь, если полижу?
Его мама проигнорировала пошлятину и, плотно сжав губы, села за руль. Она сердито посмотрела на Глена.
— Нам предстоит серьезный разговор, молодой человек.
Он молча кивнул.
Домой они ехали в тишине.
Мэрилин сидела в гостиной, уставившись в экран телевизора. Шла какая-то программа, ситком, но она ничего не видела и не смогла бы сказать, что там показывали. Глен был в ванной, принимал душ. Она слышала, как журчит вода. Он был там уже почти полчаса, и она понимала, что он не торопится, растягивает мытье, пытается избежать встречи с ней.
Она не винила его за это. В каком-то смысле даже была рада этому. Она все ещё не решила, что ему говорить, а что нет, все ещё не выработала свой подход к этому. По какой-то причине она чувствовала себя неуютно, почти испуганно. На самом деле она не боялась, что Глену угрожает физическая опасность. Он жил в этом городе всю свою жизнь и знал, как позаботиться о себе. Она больше боялась того психологического ущерба, который он может получить. Возможно, нет ничего хорошего для него, если он будет знать, что его отец мертв, но и в том, что он считает своего отца живым, а ведь это не так, тоже полезного мало. Глену казалось, что он видел своего папу и раньше: в толпе на телевизионном бейсбольном матче, как-то раз на Рождество, сворачивающим за угол на оживленной улице. Если так будет продолжаться и дальше, то скоро он будет видеть своего папу повсюду.
Но её беспокоила не только мысль о том, что Глен думает, будто видел своего отца. Ей было стыдно признаться в этом даже самой себе, но именно тот факт, что он видел своего отца в торговом центре, придавал её беспокойству оттенок страха.
Торговый центр.
Торговый центр пугал её даже в прежние времена, ещё когда он был открыт. Конечно, тогда он уже умирал. "Нордстром" уже ушёл, а "Мейси" собиралась уходить, но большинство небольших магазинов все ещё оставались, и она с подругами часто проводила субботы, шерстя магазины одежды в поисках выгодных предложений. Также она ходила туда одна, и однажды на нее напали в длинном коридоре, ведущем в дамскую комнату, — белый мальчик с колючими волосами схватил её за промежность через штаны и сжал, а тем временем сорвал с плеча сумочку.
Однако не нападение испугало её, и не все более грубый облик посетителей заставил её нервничать. Нет, что-то было в самом торговом центре, что-то в высоком узком дизайне здания и угловом расположении магазинов. Она никогда никому не говорила о своих чувствах, но ей казалось, что она слышала согласие со своей позицией в завуалированных комментариях других покупателей, думала, что видела понимание на лицах случайных клиентов.
Она и её друзья перестали ходить в торговый центр задолго до того, как он окончательно закрылся.
Глен вышел из ванной в пижаме, с мокрыми растрепанными волосами.
— Иди высуши волосы, — сказала она ему. — А потом приходи, и мы поговорим.
— Я больше туда не вернусь, — пообещал он. — Я усвоил урок.
— Высуши волосы. И тогда мы поговорим.
