Он никогда не был алкоголиком, но в течение недели после барбекю Рич каждый день, прежде чем отправиться домой, заходил в бар рядом со своей работой и выпивал несколько рюмок, просто чтобы "снять напряжение". Это было самое главное клише в книге Рационализация начинающего алкоголика. Он знал это, но ему было все равно. Когда он возвращался домой трезвым, проезжая мимо дома Йоргенсенов и видя этот идеально белый забор, его внутренности скручивались в узел, а мышцы напрягались, будто стальные канаты. Это была слишком тяжелая ноша, чтобы носить её в себе. Он уже подумывал обратиться в полицию, но вовремя сообразил, насколько безумной будет звучать его история. Доказательства то будут — если они проверят ДНК штакетника, — правда ни один судья никогда не одобрит такой запрос.
Поэтому он пил.
Может, стоило все рассказать Филлис? Возможно. Но он хотел уберечь её от этого, не хотел обременять её совесть.
Ну и маленькая, мелочная часть его не хотела признаваться ей, что он ошибался насчет забора.
В пятницу, когда перед ним замаячила перспектива выходных, он задержался в баре на одну порцию виски дольше обычного. В отличие от питейных заведений, изображенных в фильмах и по телевизору, здесь не было ни дружелюбных друзей-собутыльников, ни приветливых компаний завсегдатаев, только одинокие люди, погруженные в свои мысли. В принципе, его это вполне устраивало. Он был здесь не для того, чтобы заводить друзей; он просто хотел притупить свои чувства и как можно дольше держаться подальше от своего района.
После знакомства с Йоргенсеном, он каждый вечер прогуливался со Спринклсом в противоположном направлении от дома Теда. Он мог провести субботу и воскресенье, не общаясь ни с ним, ни с его женой. Но каждый раз, когда ему нужно было ехать в магазин, Ричу приходилось проезжать мимо их дома. Даже если бы он заперся у себя внутри на все выходные, он все равно знал бы, что их дом рядом.
С его забором, сделанным из людей.
И машиной в гараже.
Выходя из бара, честно говоря он чувствовал себя малость навеселе, но это было хорошее чувство, и, садясь в машину, Рич подумал — было бы неплохо так себя чувствовать все время.
Он не мог так поступить. Он должен был взять себя в руки. Он не мог позволить забору Йоргенсенов полностью разрушить его жизнь.
Он вел машину очень внимательно, сверхосторожно, прекрасно осознавая, что его восприятие изменилось, время реакции нарушилось. Он медленно повернул за угол, на свою улицу…
…и врезался в ребенка, который выбежал с подъездной дорожки, преследуя собаку.
Он ударил по тормозам. Столкновение получилось очень жестким. Даже ещё не вышев из машины, он понял — шансов на то, что ребенок жив, очень мало. Рича трясло. Он наклонился над скрюченным окровавленным телом, лежащим прямо перед его бампером, проверяя, мертв ли мальчик. Рич не слышал ни звука, не видел никаких признаков движения. Это был один из тех дерзких детей Колдуэлла, правда, кто именно, он не знал. Рич осмотрелся вокруг, ища поблизости кого-нибудь из его братьев или любых других свидетелей аварии.
И увидел идущего к нему Теда Йоргенсена.
Этому кошмару не будет конца. Этот серийный убийца собирался жить долго и счастливо в своем по шведски чистом пригородном раю, в то время как Рич проведет остаток своей жизни в тюрьме из-за одного глупого несчастного случая…
Йоргенсен поднял тело мальчишки Колдуэлла.
— Открой, — сказал он, ткнув ногой в пассажирскую дверь машины.
Слишком потрясенный, чтобы ослушаться, Рич сделал, как ему было велено. Йоргенсен забросил тело внутрь и закрыл дверь.
— Припаркуйся на моей подъездной дорожке, — приказал он. — Я встречу тебя там.
И Тед пошёл обратно к своему дому.
Охваченный паникой, понимая, что поступает неправильно, но недостаточно ясно соображая, чтобы поступить правильно, он включил передачу, подъехал к дому Йоргенсенов и заехал на подъездную дорожку. Как раз в этот момент подошёл Тед, открыл пассажирскую дверь, достал ребенка Колдуэлла, будто какие-нибудь продукты из магазина, и отнес мальчишку в гараж.
Теперь Рич понял, что происходит.
Не было даже времени разобраться, что он чувствует по этому поводу. Часть его была в абсолютном ужасе…
…но часть его думала, что если все сработает, он останется на свободе и ему не будет грозить ни тюрьма, ни любые возможные последствия.
Машина была включена.
Тело отправилось внутрь.
Доски получились белыми, гладкими и приятно теплыми.
Машина отключилась. Они посмотрели друг на друга. Рич не знал, что и сказать.
Первым заговорил Йоргенсен.
— ещё два, и у тебя будет достаточно досок, чтобы сделать новую собачью будку для Спринклса.
Это привело его в чувство.
— ещё два? Да я, как бы, не собирался…
Йоргенсен бесстрастно посмотрел на него.
— ещё два.
У Рича внезапно пересохло во рту.
— Я буду держать доски здесь, пока их не станет достаточно. Тогда они все твои.
Это была угроза, но он все ещё слабовато соображал и был не в состоянии понять, в чем она заключается и почему это так важно. Тед, казалось, почувствовал это.
