Никто не преследовало его, никто не пытался остановить, и, кроме белки, бешено носившейся с одной стороны асфальта на другую, а затем обратно, он не видел никаких животных.
Как только он выберется отсюда, помчится обратно в Нью-Йорк и больше никогда не покинет город. К черту Ли. Даже если менеджер уволит его и Луису придется устроиться уборщиком, он будет только рад. Он пережил немыслимый ад Хейфилда, и все, что будет после этого, — райские кущи.
Вот только…
Если бы он мог каким-то образом направить Ли сюда, убедить его, что Хейфилд — это неосвоенный потенциальный рынок, отчаянно нуждающийся в его особых знаниях и особом контакте с клиентами…
Луис улыбнулся про себя.
Луис потерял счет времени, но явно прошло больше часа, прежде чем он добрался до другого города. Впрочем, он не возражал. Один на дороге, никем не преследуемый, с конкретной целью прямо перед собой, всегда видимой и становящейся с каждой минутой все ближе и ближе — время пролетело незаметно. Удивительно, но первое здание, встретившиеся ему на пути, был офис шерифа. Довольный, что он сможет рассказать кому-то из законников о своих невзгодах, уже представляя себе, как вооруженный отряд вернется туда утром и разнесет этих тварей к чертям собачьим, перестреляв всех до единого, он взбежал по ступенькам, толкнул стеклянные двойные двери и вошёл внутрь.
Офис шерифа был пуст.
Он встал перед столом, оглядываясь вокруг, убеждаясь, что ему это не почудилось.
— Эй? — осторожно позвал он.
Никакого ответа.
Чувствуя холод, он пошёл по коридору налево, ища кого-нибудь, кого угодно, но здание было пустынно.
Луис поспешил наружу.
Теперь он видел, город был пуст. Свет горел, но в домах никого не было.
Он издал безумный смешок, прозвучавший в гробовой тишине уж слишком громко.
— Эй! — закричал он во всю глотку. Ответа не последовало. Единственное движение, которое он увидел — одинокая курица, идущая по середине улицы.
Его сердце на секунду замерло.
Курица увидела его.
Остановилась.
Медленно оглядела его.
И целеустремленно направилась к нему, бешено закудахтав. Сразу же со всех сторон на дорогу начали выбегать петухи и куры.
Это было невозможно.
Только что вернувшись с работы, Джиллиан уставилась на фотографию Хаксли, стоявшую на полке в книжном шкафу. Снимок был сделан в специальный съемочный день в детском саду. На нем он держал медведя Паддингтона Тины Вальдес. В тот день родители должны были принести в школу любимую мягкую игрушку своего ребенка, но утро выдалось суматошным, и она забыла, поэтому во время съемки ему пришлось держать мишку Тины. Фотография была довольно милой, но Джиллиан всегда жалела, что на фото он не держит своего Топотуна, плюшевого зайца, с которым спал каждую ночь.
Теперь на фотографии он держал в руках Топотуна.
Этого не могло быть. Но было. Она взяла в руки фотографию в рамке, внимательно изучая её. На стекле и на самой деревянной рамке была пыль. К фотографии не прикасались бог знает как долго. Получается, снимок никто не подделывал.
Может, все, что она помнит, неправда?
Да нет. Она видела эту фотографию миллион раз и точно помнит, что произошло в тот день.
Тогда как он мог держать Топотуна?
Джиллиан внимательно посмотрела на другие фотографии на полке, проверяя, не изменилось ли что-нибудь и в них. Вот Хаксли в Диснейленде, сидит на коленях у Микки Мауса и плачет. А вот Хаксли на пляже с красной пластиковой лопатой в руке, сосредоточенно копает яму в песке. Она просмотрела каждую фотографию, и все они были такими же, какими она их помнила.
Кроме фото из детского сада.
Взгляд Джиллиан упал на семейную фотографию, сделанную её матерью, когда они однажды приехали к её родителям на Рождество. На ней были запечатлены Джин, Хаксли и она сама, и все трое, до боли в сердце, выглядели такими счастливыми. Они стояли перед рождественской елкой её родителей в углу гостиной. На фото Хаксли был таким маленьким. Джин держал его на руках. Сколько ему тогда было лет? Один? Два годика? Он смеялся. Она вспомнила его смех в том возрасте — пронзительное заразительное хихиканье, без остановки волнами разносящееся вокруг. Сама она широко улыбалась, одетая в яркий свитер, купленный на распродаже в Дресс Барн, и на то время казавшийся стильным. Джин был в своем обычном растрепанном виде, но даже на такой маленькой фотографии она могла видеть доброту в его глазах, теплоту и непринужденность его улыбки.
Джин.
