Рэй нашёл адрес на стене дома. Тот самый, 1443 Шервуд. Рэй улыбнулся. Все оказалось лучше, чем он ожидал. Он знал, что квартира расположена в одной из самых благополучных частей города. Рэй думал, что здесь везде царит чистота и порядок, но не ожидал, насколько тут все хорошо. Он прошёл через железные ворота и посмотрел на стоящую у входа карту комплекса. Рэй быстро отыскал номер семь.
Он поднялся по лестнице с широкими перилами, свернул за угол и нашёл нужную дверь. Рэй немного постоял, любуясь на постриженный кустарник возле синего бассейна.
Он постучал в дверь.
Его ноздри сразу наполнил запах, чистый запах муки и сахара. В вестибюле стоял человек, он улыбался, Рэй осмотрел квартиру. Пол и стены были покрыты мокрым тестом. В центре комнаты стоял небольшой загон для скота, покрытый колючей проволокой. Там фыркало и нюхало воздух существо, очень похожее на свинью.
Очень похожее, но явно не свинья.
− Как видите, − сказал человек, жестом указывая на загон. — Здесь только я и моя сестра.
− Заселяюсь, − сказал Рэй.
Измерения:
Нога мёртвой ламы оказалась длиной три фута, два дюйма.
И всё встало на свои места.
Три фута, два дюйма были точным расстоянием от стопы правой ноги моего повесившегося отца до земли.
Схватки у моей жены длились три минуты и две секунды, за это время она раскрылась лишь на 3.2 сантиметра и было принято решение делать кесарево сечение.
Мою жену признали мёртвой в три часа двадцать минут.
На календаре было 20-е марта.
Я нашёл ламу в переулке за книжным магазином. Она уже была мертва, помутневшие глаза облюбовали мухи, а рядом, на выщербленном асфальте, стоял на коленях умственно отсталый мальчик и массировал её вздувшееся брюхо. Присутствие слабоумного мальчишки подсказало мне, что в измерениях мёртвого животного содержатся тайные сведения, возможно ответы на мои вопросы, и я бегом вернулся назад в магазин, чтобы найти рулетку.
В 1932-м Франклин Рузвельт купил новый Форд-купе. Номерной знак машины, за рулём которой Рузвельт никогда не был, — 3FT2.
Мой отец голосовал за Франклина Рузвельта.
Мне показалось, что пятно в мужском туалете на заправке Эксон похоже на мою жену. Чёрно-зелёное, оно располагалось на правой стороне унитаза.
Я дохнул на зеркало над испачканной раковиной и убедился, что кто-то написал её имя на стекле. Буквы появились — островки чистого в пятне конденсата, — а затем исчезли.
В полузаполненной туалетной бумагой мусорной корзине я увидел нечто похожее на окровавленный зародыш.
Я оставил ламу в переулке нетронутой, не стал звонить в полицию или городским властям и предупредил владельцев остальных магазинов в квартале не говорить никому о животном ни слова.
Ту ночь я провёл в магазине: спал в подсобке за книжными стеллажами. Несколько раз за ночь я вставал и сквозь пыльное окно смотрел туда, где на асфальте неподвижно лежала туша. В тенях созданных светом луны и уличных фонарей она выглядела иначе, и в выпуклом силуэте я видел очертания, которые были почти знакомы мне, отголоски форм, которые — я знал это — раньше что-то значили для меня, но теперь упорно оставались погребёнными в подсознании.
Я знал, что мёртвому животному есть, о чём поведать.
Взвешивание:
Задняя часть ламы, голова и верхняя часть, которой всё ещё покоились на земле, весила одну сотню и шестьдесят девять фунтов.
Племянница моей покойной жены говорила, что ей шестнадцать, но мне кажется, что она была моложе.
У меня есть её фотография, снятая в будке парка развлечений; я её держу на комоде, ровно в 3.2 дюйма от такой же фотографии моей жены.
