Полная Луна принес с собой 22 калибр, а Одинокое Облако 45 калибр и дробовик. Они не разговаривали, пока ехали по пустыне. Одинокое Облако сидел за рулем, а Полная Луна смотрел через пассажирское окно на пустые заросшие автостоянки и заброшенные здания с разбитыми окнами, периодически выходившие на шоссе.
Он подумал о мужчинах, которых видел в казино. Что, если они не призраки? Он задумался. Что, если они были обычные мужчины, люди, над которыми каким-то образом годы не властны?
Они не были.
Но имело ли это какое-то значение? Он не знал. Эти люди убили его отца и отца Одинокого Облака, и он полагал, что они заслужили то, что должны получить. Но все равно, вся эта ситуация была грязным делом, и он чувствовал себя очень некомфортно.
Полная Луна откашлялся, отвернулся от окна.
— Я никогда раньше никого не убивал.
Одинокое Облако не сводил глаз с шоссе.
— Я тоже. Но мы должны.
— Кем мы станем, если убьем их?
— Они не живые, — сказал Одинокое Облако. — А если и так, то они не люди.
— Тогда как нам их убить?
— Что значит как? Мы взяли оружие.
— А что, если оружие на них не действует?
— Об этом мы будем беспокоиться, когда придет время.
Некоторое время они ехали молча.
— Зачем они пришли в казино? — Размышлял вслух Полная Луна. — И почему я единственный, кто их видел?
— Это неважно.
— Может и так.
— Черный ястреб знает об этом не больше нас.
Полная Луна не поверил, но кивнул.
— Надеюсь, ты прав, — сказал он.
Дэт-Роу.
Полная Луна вышел из пикапа и встал на холме над Рохо Куэльо, глядя вниз. Улица выглядела точно так же, как он её помнил. Вокруг улицы город преобразился, пустая земля между зданиями вымощена парковками, застроена кондоминиумами, сами здания снесены или переделаны.
Но Дэт-Роу осталась неизменной.
Он знал, что так и будет, и это пугало его. Он взглянул на Одинокое Облако, на побледневшее лицо его друга, отражавшее его собственные эмоции.
Несмотря на всю его браваду, Одинокое Облако был так же напуган, как и он.
Он осмотрел улицу внизу в поисках места, где был убит его отец, и нашёл его почти сразу.
Прошлое вернулось, и нахлынули воспоминания.
—
—
—