— Всё в порядке. Я оставлю свет на лестнице. А потом спущусь и запру кладовку, хорошо?
— Скажи Анке, что мы увидимся с ней утром. Поцелуй её от меня.
— Хорошо, милая.
Грейс спустилась по лестнице. У двери в кладовку она остановилась и немного постояла — и лишь затем вошла. Морозильник был по-прежнему надёжно заперт. Она постучала по крышке, но ответа не последовало. Она не знала, что делать с пеплом Бабы-яги, но собиралась подумать над этим утром.
А пока вышла в гостиную и открыла входную дверь. Ночь стояла тихая, прохладная и ясная, сквозь дубовые ветви проглядывала прибывающая луна. Она пересекла лужайку перед домом и оказалась на противоположной стороне улицы, где не было ничего, кроме деревьев и колючих зарослей.
Она подняла Анку перед собой и теперь отчётливо увидела, что кукла выжидающе смотрела на неё своими узкими глазами, будто спрашивая: «Что ты сделаешь со мной теперь, Грейс?». Может, поэтому бабушка Габриэлы наставляла её никому не позволять фотографировать Анку. Всякий, кто их увидел бы, сразу бы понял, что кукла могла менять выражение лица, и какая-нибудь суеверная нянька забрала бы её у девочки.
Анка служила для Габриэлы защитой от Бабы-яги, но её сила не была безграничной. Внутри Анки теперь скопилось столько кошмаров, что она стала более опасной для детей, чем чумная крыса.
Многие вопросы по-прежнему оставались без ответов. Зачем Баба-яга убила Габриэлу? Если это действительно она затащила её в лес и обглодала её тело, то сделала ли она это просто от голода? Или хотела заставить Грейс унести её из Тенистого приюта внутри Анки, чтобы получить возможность кормиться здоровыми детьми вместо слабых, недоедающих и больных шизофренией?
Разве могла она найти более невинный способ подобраться поближе к детям, как спрятаться внутри фарфоровой куклы?
Грейс не знала, что из этого было правдой, а что вымыслом. Если подумать, все это было безумием и больше походило на детские сказки. Но и ведьма в её морозильнике была безумием, и если в Анке оставался хоть какой-нибудь след Бабы-яги, ей нельзя было позволить вернуться вновь.
— Dobra noc, Анка, — сказала она и, замахнувшись, изо всей силы забросила её в колючки.
Через неделю с небольшим Майк Феррис вернулся с утренней пробежки, отвязал своего боксёра по кличке Али и вошёл на кухню.
— Ух! — сказал он Маргарет, стягивая с себя ветровку. — Там так холодно, что белкам, наверное, отморозило все яйца.
— Майк, — шикнула на него Маргарет. — Только не при Эбби!
Трёхлетняя Эбби, сидевшая в своём кресле, возилась с тарелкой манной каши.
— Яйца! — повторила она и задёргала ножками. — Яйца!
— Вот видишь? — сказала Маргарет. — Дети чувствуют всякие грубости.
— Грубости! — повторила Эбби. — Грубости!
— Да ладно тебе, — сказал Майк. — Вот что её отвлечёт.
Он поднял куклу с растрёпанными светлыми волосами и белым фарфоровым личиком. Её потрёпанное серое платьице было сырым, но взгляд казался удивительно понимающим и ясным.
— Нашёл в лесу, — сказал Майк. — Ну или Али её вынюхал. Похоже, это какой-то антиквариат.
— Она грязная.
— Конечно, но ты же можешь сшить ей новое платье и вымыть волосы? Может, за неё дадут несколько баксов.
Эбби вытянула ручки:
— Куколка! — закричала она. — Хочу куколку!
— Вот тебе на! — сказал Майк. — Это же любовь с первого взгляда!
Маргарет подошла к Майку и взяла куклу у него из рук. Повертела её, заглянула под платье, чтобы посмотреть, из чего она сделана.
— Хм… Она вся фарфоровая. Наверное, действительно антиквариат. Интересно, как она оказалась в лесу?
— Jestem głodny, — прошептал голос.
— Что ты сказал? — спросила Маргарет, обернувшись.
— Я голоден, — ответил Майк, хватая английскую булочку.
Маргарет нахмурилась и снова осмотрела кухню.
— Странно, но я уверена, что ты сказал что-то другое.
Майк подошёл и поцеловал её.
— Тебе, как обычно, показалось.
Но когда он её целовал, кукла смотрела через её плечо на Эбби и вдруг её глаза сверкнули, будто внутри зажёгся свет. Эбби прекратила барабанить ножками и недоуменно уставилась на неё, не моргая и открыв рот.
Ни одна другая кукла прежде не смотрела на неё так, будто хотела её съе
В середине дня полил дождь, до невероятности сильный, и они укрылись под брезентовым тентом киоска с безделушками.
— Ты должна его бросить, — говорила Хизер сквозь синкопированный перестук дождя. — Ты должна всё собрать, взять детей и уйти. Ты всегда можешь приехать в Танбридж-Уэллс и оставаться у нас, пока не найдёшь, куда перебраться.
— Да как же я смогу? — отозвалась Лили. — И почему это я
— Но ты же не можешь продолжать так и дальше, Лили. В один день он тебя просто-напросто убьёт.
