Несколько пар вонючих шерстяных носков, выцветшая голубая рубашка, старая электробритва, мятая панама, свалявшийся свитер, футболки и, наконец, кожаный ремень — широкий и коричневый. Он был поношен, с тяжёлой пряжкой в форме головы питона, сделанной так, что, когда его застёгивали, змея кусала свой хвост. На изнанке кто-то выжег странные завитки — наверное, какой-то узор. Лилиан начала раскладывать вещи, бросив носки в контейнер для вторника.
Она взялась за рукава свитера и поняла, что он слишком тяжёлый, как будто в него что-то завернули. Когда она подняла его с пола, намереваясь отправить следом за носками, из свитера выпал чёрный кот. Мёртвый чёрный кот с остекленевшими жёлтыми глазами и языком, вывалившимся из оскаленной пасти.
Лилиан завизжала и отшатнулась, в ужасе от того, что девушка с обожжённым лицом могла пожертвовать нечто столь отвратительное.
— О боже!
— Что случилось? — крикнула Джойс, одна из её волонтёрок. Она метнулась к дверям из-за прилавка.
— Это кот! — сказала Лилиан. — Честно говоря, я думала, что повидала здесь всё: грязные трусы, прожжённые гладильные доски, ночные горшки с отбитыми ручками… но мёртвый кот! Поверить не могу!
— Чёрные кошки — они приносят неудачу? — спросила Джойс, взглянув на неё поверх очков. — Или удачу? Никак не запомню. Но они ведь должны переходить дорогу, а не валяться здесь мёртвыми.
Открыв магазин на следующее утро, Лилиан удивилась, как опрятно тот выглядел. Вчера, когда она ушла, недавно пожертвованная одежда казалась мятой и грязной, но теперь платья и пальто висели ровными рядами, а аксессуары вроде ремней и шарфов были каждый на своём месте. На сортировочном столе остался только один ремень — с пряжкой в виде головы питона, пожертвование темноволосой девушки с обожжённым лицом. Он лежал неподвижно, будто сброшенная змеёй кожа.
Лилиан не помнила, чтобы убирала в магазине. Сначала она почти двадцать минут потратила на звонки: искала специалиста, который заберёт мёртвого кота, а потом считала в подсобке дневную выручку, так что, возможно, это сделала Джойс, а она была слишком занята и не заметила.
Она посмотрела на ремень и вспомнила девушку с полуобгоревшим лицом, её слова «вы о нем как следует позаботитесь» и почему-то оставила ремень на месте, решив его не трогать.
День начался, в магазине появились покупатели. Некоторым понравилась пожертвованная девушкой серая полосатая рубашка. Когда женщина подняла её, чтобы показать своему приятелю, её маленькая дочка расплакалась:
— Пожалуйста, мама, положи! — Она почти кричала.
— Ой, ну что с тобой, бога ради? — рявкнула мать и вывела разрыдавшуюся девочку из магазина.
Мужчина средних лет с большим животом и залысинами, копавшийся в мужских аксессуарах, подошёл к Лилиан и заметил:
— Небогатый у вас выбор, да?
— Увы, мы продаём только то, что нам приносят, — сказала Лилиан. Её взгляд упал на кожаный ремень с головой питона. — Вот… как насчёт этого восхитительного кожаного ремня? Он очень необычный.
Она подняла ремень и покачала им у него перед носом. Его глаза вспыхнули, он почти выхватил вещь у неё из рук. Словно загипнотизированный, уставился на пряжку-питона. Лилиан заметила, что его глаза налились кровью.
— Беру. — Он вытащил из куртки бумажник, не сводя взгляда с ремня.
Тем вечером Лилиан решила приготовить себе нормальный ужин — жареную куриную грудку с брокколи и картошкой. В последнее время она слишком много питалась фастфудом и набрала вес. Вытирая сковородку, она посмотрела на экран маленького кухонного телевизора и застыла. Уронила сковороду в сушилку, выключила духовку и потянулась за пультом, чтобы добавить звука вечерним новостям.
— Сорокавосьмилетний житель Банстеда этим вечером найден мёртвым у себя на кухне. Его опознали как Джеффри Пёркинса, владельца «Ковров Пёркинса» на Хай-стрит. В полиции заявили, что он был задушен необычным кожаным ремнём. Похоже, речь идёт о самоубийстве, ведь он был один, а дверь заперта изнутри, но полицейские не торопятся с выводами: обследовав место преступления, они обнаружили несколько подозрительных деталей. А теперь о погоде.
Лилиан выключила звук. По коже бежали мурашки, словно её только что ударило током. Она застыла посреди кухни, уставившись на экран. На нем была фотография Джеффри Пёркинса — он стоял, улыбаясь, на морском берегу. Этим утром он купил у неё ремень с головой питона.
«Вы о нем как следует позаботитесь», — сказала ей девушка с обгоревшим лицом. Было ли это предупреждением? Почему та малышка расплакалась, когда её мать взяла в руки серую полосатую рубашку? Что, если с пожертвованием девушки — вещами её покойного дяди — что-то не так?
Она прошла в гостиную и взяла мобильник. Позвонила Джойс, но попала на автоответчик.
— Джойс, это Лилиан. Послушай, случилось кое-что ужасное. Утром мы первым делом должны избавиться от одежды, которую нам вчера принесли, выкинуть её. Позвони мне, как только получишь сообщение.
