— В таком случае вы должны знать, что Брэдли просто помешан на групповом сексе… постоянно зовёт своих приятелей делать это со мной. На прошлой неделе, после благотворительного балета в Грейт-Вудс, он пригласил домой семь человек. Семеро хорошо набравшихся плутократов из Бэк-Бэй. Он приказал мне раздеться, пока они пили мартини в библиотеке. Потом они поднялись наверх, все семеро.
Доктор Арколио разглядывал свой сертификат из Бригема и Женской больницы, словно никогда его до этого не видел. Его сердце забилось быстрее, и он не знал почему. Синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта? Фибрилляция предсердий? Или, может, страх с щепоткой сексуального возбуждения? Он произнёс спокойно, как только мог:
— Когда я сказал «откровенно»… в общем, не стоит мне это рассказывать. Если я все же решу провести подобную операцию, то только по независимой рекомендации вашего семейного врача и вашего психиатра.
Миссис Эллис всё равно продолжила рассказ:
— Они влезли на меня, обступили по бокам, все семеро. Я словно утонула в потной мужской плоти. Брэдли вошёл в меня сзади, Джордж Картен — спереди. Двое из них толкали свои члены мне в рот, пока я не начала задыхаться. Двое пытались влезть мне в уши. А ещё двое — тёрлись о мою грудь. Они поймали ритм, как команда гребцов из Лиги плюща. Они ревели с каждым толчком. Ревели. Я была для них никем — просто тело среди этих криков и толчков. А потом двое кончили мне в рот, двое — в уши, и ещё двое — на грудь. Брэдли был последним. Но когда он закончил и вышел из меня, я была вся в сперме, с меня капало, доктор; и тогда я поняла, что Брэдли нужен просто объект; не жена, даже не любовница. Объект.
Доктор Арколио ничего не сказал. Он посмотрел на миссис Эллис, но её лицо было скрыто воронкой сигаретного дыма.
— Брэдли хочет объект для секса, так что я решила, что раз уж он хочет, то я стану этим объектом. Какая разница? Разве что Брэдли будет со мной счастлив, и жизнь останется такой, как раньше. — Она хохотнула, звонко, будто разбился бокал для шампанского. — Богатая, лёгкая и безопасная. И никто не должен об этом знать.
— Я не могу этого сделать. Это исключено.
— Да, — ответила миссис Эллис. — Я знала, что вы это скажете. Поэтому я подготовилась.
— Подготовились? — нахмурился доктор.
— Подготовилась. У меня есть данные о трёх случаях пересадки органов, которые были проведены вами без согласия распорядителей доноров. Джейн Кестенбаум,
12 августа 1987 года; Лидия Зерби, 9 февраля 1988-го; Кэтрин Стиммелл, 7 июня 1988-го. Все трое дали согласие на донорство печени, почек, сердца, глаз и лёгких. Никто из них не соглашался на удаление гениталий.
Она кашлянула.
— У меня на руках все отчёты, все записи. Вы провели две первые операции в Бруклайнской клинике, под видом лечения рака яичек, а третью — в Лоуэллской медклинике, под предлогом коррекции двойной грыжи.
— Так-так, — сказал доктор. — Должно быть, это первый раз, когда пациент шантажирует меня, чтобы добиться согласия на операцию.
Миссис Эллис встала. Свет внезапно залил её лицо румянцем. Она была поразительно красива: высокие скулы, как у Греты Гарбо, прямой нос и губы, словно вытянувшиеся для поцелуя. Глаза голубые, словно разбитые сапфиры. Одна мысль, что женщина такой красоты умоляла, заставляла его сделать операцию, казалась доктору Арколио невероятной, даже пугающей.
— Я не могу этого сделать, — повторил он.
— О нет, доктор Арколио. Вы это сделаете. Потому что иначе все подробности ваших грязных операций отправятся прямо в кабинет окружного прокурора, после чего вы угодите в тюрьму. И подумайте, что будет со всеми теми несчастными мужчинами, обречёнными страдать в телах, хронически расходящихся с их духовным состоянием.
— Миссис Эллис.
Она шагнула вперёд. Угрожающе красивая, и к тому же, с учётом каблуков, выше него на пять дюймов. От неё пахло сигаретами и «Шанелью № 5». Длинноногая, с неожиданно большой грудью при стройной фигуре — хотя её костюм был скроен так хорошо, что эта диспропорция оставалась незаметной. В ушах — платиновые серьги «Гардье».
— Доктор, — сказала она, и он впервые заметил в её голосе лёгкую небраскскую протяжность. — Мне нужна эта жизнь. И чтобы в ней остаться, мне нужна эта операция. Если вы мне не поможете, я вас уничтожу. Обещаю.
Доктор Арколио посмотрел на лежащий на столе ежедневник. Там, его собственным аккуратным почерком, было написано, что Хелен Эллис договорилась о встрече на сегодня в 3:45. Боже, как же он жалел, что на это согласился.
— Вы должны гарантировать мне три вещи, — тихо произнёс он. — Первое: вы должны быть готовы прибыть в мою клинику на Киркенд-стрит в Кембридже в течение часа. Второе: вы не расскажете о том, кто провёл операцию, никому, кроме мужа.
— И третье?
— Вы должны заплатить мне полмиллиона долларов облигациями как можно скорее, и ещё полмиллиона — по успешном завершении операции.
Миссис Эллис едва заметно кивнула.
— Тогда договорились, — сказал доктор Арколио. — Господи. Не знаю, кто из нас более сумасшедший, вы или я.
