Линн молнией бросилась к ножу, подобрала его и пошла к Чарльзу.
Тот встал на колени. Посмотрел на неё снизу. Прекрасна. Сердито смотрит на него, обнажена, если не считать белых носков и кроссовок. Лезвие ножа блестит.
— О, Чарльз, — пробормотала она.
В глаза брызнули слёзы. Он сгорбился, закрыл лицо руками и заплакал.
— Чарльз?
— Прости меня! — выпалил он. — Боже, прости меня! Я не знаю, почему… прости меня!
— Чарльз! — в её голосе послышались командирские нотки.
Он протёр глаза и поднял голову.
Линн смотрела на него. Легонько кивнула. Уголок губ задрожал.
Она выбросила запястье вперёд. Когда лезвие сделало маленький порез, она вздрогнула и скривила лицо. Сложила нож и опустила его.
Чарльз уставился на ленточку крови. Она начиналась прямо под ключицей и тонкой струйкой бежала вниз.
Она проходила над грудью, делилась на две, одна часть выбирала новый курс по бледному округлому боку, а вторая медленно добиралась до соска.
— Подойди сюда, — прошептала Линн.
На следующий день в аптеке Чарльз сгорал от стыда.
Линн хихикала.
Она бросила на прилавок три пачки презервативов. Аптекарь, молодой парень, разглядывал Чарльза. Он изумился.
— Вы что, против безопасного секса? — спросила Линн.
— Нет. Не-а.
Чарльзу хотелось лечь и умереть на том самом месте.
— Это тоже пробейте.
Линн швырнула на прилавок три банки пластыря.
— Я по поводу мужа, — сказала она.
— Я понял.
— Не думаю.
— Тогда расскажите в чём дело.
— Ну… Он встречается с другими женщинами.
Я кивнул. Так я и предположил.
Девушку звали Трэйси Дарнелл. Она выглядела слишком молодой, слишком невинной, слишком хорошенькой, чтобы муж ходил от неё налево, но всё это не имело значения, если вы связались не с тем парнем. Некоторым парням плевать насколько хороши их жёны. Я видел такое и раньше не раз. Это не укладывалось у меня в голове. От этого у меня на душе становилось немножко тоскливо и больше, чем немножко погано.
— Сочувствую, — сказал я Трэйси.
Её плечи нервно подпрыгнули. В остальном она была похожа на статую. Просто сидела в кресле напротив моего стола, слегка наклонившись вперёд и сложив руки на коленях.
— Не то чтобы я… Ну, в смысле я знала на что иду.
— Вот тут поподробнее.
— Я знала, что будут многие женщины. Много их. Я знала, что такое будет происходить, но… — она прикусила зубками нижнюю губу, её плечи снова подпрыгнули, — я думала, что смогу справиться с этим, думала, это не будет иметь для меня никакого значения, но оно имеет.
Её глаза встретились с моими. Они были синими, умными, такими глазами, которые должны светиться от счастья, но в них не было света, они заставили меня захотеть сделать что-то очень плохое парню, который за это ответственен.
— Я люблю его, — сказала она, — я так сильно его люблю и это просто разрывает моё сердце на части. Я больше не могу так жить.
В её глазах заблестели слёзы.
— Вы уверены, что он встречается с другими женщинами? — спросил я.
Она фыркнула.
— Он этого и не скрывает.
— Он сам вам в этом признался?
— Признался? Ему не нужно ни в чём признаваться. Он рассказывает мне всё. Во всех подробностях описывает мне каждый свой трофей: как её звали, как она выглядела, во что она была одета, ну или не одета, в зависимости от того, где у них это было, о чём они говорили, что сделала она, что сделал он, как он её чувствовал, её запах, её вкус.
Наклонившись вперёд я подтолкнул пачку салфеток поближе к краешку стола. Трэйси выщипнула одну и высморкалась.
— Зачем он вам всё это рассказывает? — спросил я, — хочет унизить? Поиздеваться над вами?
— Ну что вы, нет, даже близко ничего такого. Понимаете, это у него такой способ доверительных отношений. Он хочет, чтобы я была в курсе всего, что происходит в его жизни, вот и всё. Это не с целью причинить мне боль. Он думает, что это нас крепче связывает.
— Крепче вас связывает? Рассказы о женщинах, которых он… — я замялся, не желая использовать любого рода графические термины в присутствии девушки, такой невинной и уязвимой.
— Которых он сосёт? — подсказала она.
На секунду мне стало интересно, могло ли у Трэйси быть может чуточку перевёрнутое воображение?
— Вы хотели сказать, которые сосут у него? — поправил я.
— Которых он сосёт.
— Ещё раз. Он сосёт или у него сосут?
Её лицо сделалось алым.
— Он сосёт.
— М-м-м, прошу прощения, — я почувствовал, что моё лицо тоже начинает пылать, — он рассказывает вам, как сосёт у других женщин?
— Именно так. И он… То есть они, эти женщины, определённо не делают ему, ну, того другого.
Лично я вообще не видел никакой хреновой разницы. Мне показалось, что Трэйси как-то чересчур педантична.
Возмущённая она сказала:
— Он мне не изменяет. Он не какой-то там бабник. Он вампир.
Я умел держать удар.
— Ага, — сказал я, — ну теперь — то всё ясно, — сказал я.
— Вы поняли? — в её голосе звучала надежда.
— Ну конечно, конечно. Он вампир, у него нет отношений ни с одной из тех женщин, он просто сосёт у них кровь.
— Вы правда меня понимаете?